Запах страха. Коллекция ужаса - Джонс Стивен - Страница 54

Регистратор указал на альков в левом углу комнаты. Кэрол в серебристом платье сидела на узкой белой кровати и расчесывала длинные волосы. Свет закопченной масляной лампы выделял по отдельности каждую прядь, как струны рояля. Худой мужчина подошел к ней, нагнулся и шепнул что-то на ухо. Она улыбнулась Марку и протянула левую руку.

— Шестьдесят фунтов, пожалуйста.

Когда он открыл бумажник, регистратора рядом уже не было. Положив три двадцатки на ее совершенно белую ладонь, он заметил, что разрез на ее запястье еще был открыт и в нем образовывались кристаллики льда. Он сложил свои руки у рта и подышал, согревая. Кэрол встала с кровати и сняла платье. Марк чуть глазами ее не съел, пока она расстегивала лифчик и стягивала черные трусики. Кэрол улыбнулась.

— Ты будешь раздеваться?

Руки его дрожали, когда он начал расстегивать рубашку, не в силах оторвать от нее взгляд.

Они легли на кровать и начали ласкать друг друга. Марк вспомнил первые ночи, которые они провели вместе в ее подвальной квартире на краю парка. Она все так же выглядела девятнадцатилетней, только глаза постарели. Бесцветная кожа на ее лице отливала матовой бледностью, такой оттенок имеет ткань на зарубцевавшейся ране. Его губы путешествовали по ее телу, поцеловали выступающие косточки на плечах, потом передвинулись ниже и прикоснулись к ее ранам. Порезы, которые она нанесла сама себе, были покрыты солоноватым льдом. Синяки, давно оставленные им, все так же темнели чернильными пятнами на белой коже. Его язык заставил ее затрепетать. Она повернулась в его руках лицом к стене, и он нежно раздвинул ее ноги. Голоса за стеной взывали к нему, попавшее в ловушку эхо желаний и удовлетворений. Ритм-секция. Его настойчивые пальцы пробудили тепло в ее пассивном теле.

Настало время для бриджа. Кэрол снова повернулась, потянулась к тумбочке с лампой, разорвала пакетик из фольги. Она обхватила его тонкими пальцами, а потом направила в себя. Также, как это было всегда. Менять положение не было нужды. Он легко поцеловал ее в губы, потом прижался ртом к шее. Пальцы его впились в ее ребра, в те самые места, где находились синяки. Она вскрикнула от боли.

— Извини, — прошептал он.

В ее глазах стояли слезы. Он погладил ее по лбу, провел пальцами по темным волосам. Они были сухими, почти ломкими. Он наклонился и медленно поцеловал ее в ямку у основания шеи. Она прильнула к нему и впилась ногтями в его спину. Последний куплет.

Подчинения ему было недостаточно. Он хотел чувствовать взаимодействие. На то, чтобы ее разогреть, всегда требовалось какое-то время. Ее приглушенные вскрики звенели у него в голове, в которой гасли все огни. Спина его изогнулась, он посмотрел на ее лицо. Она выглядела умиротворенной. Можно было подумать, что она спит. Он знал, что ей так нравится.

Продолжая тяжело дышать, Марк начал одеваться. От пота рубашка приклеилась к телу, но его это не смущало, потому что все равно скоро придется переодеваться. Кэрол села на краю кровати, надевая белье, потом встала и натянула на себя платье. В мерцающем свете масляной лампы серебристая ткань казалась зернистой, как пепел. Он взял ее за руку.

— Пойдем со мной.

Кэрол неуверенно ступила к нему. Он посмотрел ей в глаза.

— Пойдешь?

Она кивнула. Марк ощутил прилив радости, нежность смешалась с ноябрьской болью утраты. Огонь в мертвых листьях. Он сжал ее руку, чувствуя кости под гладкой кожей. Потом отпустил и медленно пошел к двери. Ему показалось, что он слышит шаги у себя за спиной.

Когда он поднимался по лестнице, на него навалилась усталость. Проще было бы остаться внизу, выспаться, послать к черту концерт. Но он продолжал идти. Страстные крики в коридоре, доносившиеся из-за закрытых дверей, были кодой, аккомпанементом их выхода в звездную ночь. Он вздрогнул. Влага в глазах затуманила взор. По второй лестнице он поднялся в приемную. Там не было никого, кроме регистратора, который посмотрел на Марка, потом на дверной проем за ним. Кажется, он хотел что-то сказать, но потом просто махнул рукой.

Марк сделал глубокий вдох, повернул ручку внутренней двери и вышел. Ночь висела в конце прохода сине-черным занавесом. Он пошел по коридору и остановился, когда почувствовал на лице холодный воздух. Повернулся. Его прощальный жест был похож на взмах. Он даже мог быть прикосновением, если бы она стояла достаточно близко, чтобы почувствовать его. Но она уже пятилась назад, лицо — маска смерти, которой даже гримеры из бюро похоронных услуг не смогли придать сходство с жизнью. Внутренняя дверь закрылась за ней, и Марк остался один на узкой улице.

Он постоял немного, прежде чем перейти на другую сторону, где оставил машину. В обе стороны перед ним ползли ряды автомобилей. Издалека сквозь дорожный шум донесся вой сирены. От выхлопных газов было трудно дышать. Вспомнив о времени, он пошел между медленно движущимися машинами. Опоздать на первый концерт нового турне было равносильно катастрофе. Если хочешь построить карьеру в музыке, приходится считаться с суевериями. Ведь они — часть этой жизни.

Дэвид Джей Шоу

ПОХОРОНЫ

Дэвид Джей Шоу — автор рассказов, романист, сценарист (работающий как для телевидения, так и для большого экрана), обозреватель, эссеист, редактор, фотограф и лауреат Всемирной премии фэнтези и премий Международной гильдии ужасов (за короткий рассказ и за публицистическое произведение соответственно).

Его сотрудничество с кинокомпанией «Нью Лайн Синема» началось с таких ставших культовыми персонажей фильмов ужасов, как Фредди Крюгер («Кошмар на улице Вязов: Кошмары Фредди»), Кожаное Лицо («Кожаное Лицо: Техасская резня бензопилой III») и зубастики («Зубастики 3» и «Зубастики 4»). В 1994 году он написал сценарий для фильма «Ворон» и с тех пор работал с такими режиссерами, как Алекс Пройас, Джеймс Кэмерон, Эдмунд Элиас Меридж, Руперт Вейнрайт, Мик Гаррис и Уильям Мэлоун.

Для первого сезона сериала «Мастера ужаса», снятого кабельным телеканалом «Шоутайм», он, сотрудничая с режиссером Ларри Коэном, адаптировал собственный рассказ «Подвези меня». Во втором сезоне он переработал рассказ Джона Фарриса «Мы все хотим мороженого» для эпизода, снятого Томом Холландом.

Также Шоу вел популярную колонку «Бред и слюни» в журнале «Фангория». Позже сорок одна его заметка была выпущена отдельным сборником «Растрепанные волосы». Среди немалого количества книг Шоу стоит отметить его четвертый роман «Пули дождя» и седьмой сборник рассказов «Пресытившийся хаос».

Сейчас он, вероятно, занят написанием очередной книги, сценария или спонтанным ремонтом своего дома.

«Изначально рассказ „Похороны“ был написан для того, чтобы показать разницу между „историей на полчаса чтения“ и часом, принесенным в жертву нескольким телевизионным продюсерам, — рассказывает автор. — Я знаю, что вы скажете: это все равно что учить собаку есть вилкой. И будете правы. Хорошо то, что данная история появилась сама по себе и телевидение ей было не нужно. Непрямым результатом этого стало то, что мне предложили переписать сценарий французского фильма „Les Revenants“ (показанного в Америке под названием „Они вернулись“) для американской телекомпании. Поскольку американские переделки иностранных фильмов не могут обойтись без многочисленных пояснений почти ко всему, что происходит на экране, мне пришлось их изобрести. Реакция на мой нелинейный пересказ была… жуткой. Жанр ужасов предполагает соблюдение гораздо большего числа всевозможных дурацких правил, чем любой другой жанр литературы. И одно из самых дурацких требований — необходимость неожиданной концовки, идущая еще от Гектора Хью Монро. Этот рассказ также является результатом долгих размышлений о том, как следование таким „правилам“ порой снижает качество рассказов. Еще одним подводным камнем является использование архетипа зомби, который давно загрязнен еще более тупыми предположениями, основанными на льющихся бесконечным потоком фильмах об оживших трупах, которые больше всего на свете хотят полакомиться вашим мозгом. Ничего не имею против, но мой рассказ не об этом».