Дорога судьбы - Стил Даниэла - Страница 103

103

– Можешь!

– О Боже... Ох нет... Андре... – Она отбросила простыню и в муках, хватая его за руку, цепляясь за кровать, тужилась, тужилась... пока не откинулась в изнеможении.

Не было сил дышать, двигаться, плакать. И вдруг Андре увидел, как медленно показалась круглая головка.

– Боже мой... Сабрина! – вскрикнул Андре.

Он не верил своим глазам: на него смотрело маленькое личико. И тут он, будто делал это всю свою жизнь, подошел к другому концу кровати и взял в руки крошечную головку. Сабрина снова напряглась – на этот раз показались плечики. Андре тихонько помогал младенцу выбраться из материнской утробы и плакал вместе с Сабриной. А она и плакала, и смеялась одновременно. Тут Андре еще раз поторопил ее, и через минуту новорожденный младенец лежал в руках отца. Андре с удивлением смотрел на жену, показывая ей ребенка.

– Девочка! – Он плакал, не стыдясь слез.

На свете не было никого красивее и лучше младенца, которого он держал, и женщины, которую он любил. Андре подошел к изголовью кровати.

Сабрина откинулась на спину, ее начало трясти. Он укрыл ее простыней и положил на руки ребенка.

– Ох, какая она красавица... И ты тоже...

– Я так люблю тебя... – Пуповина все еще соединяла мать и дитя, но у Сабрины уже был такой вид, словно она покорила Эверест.

Она с обожанием смотрела на мужа, а он поцеловал мать, а потом дочь.

– Ты поразительная... – Этого они никогда не забудут.

Глядя на Сабрину, он знал, что никогда прежде так не любил ее. Она с ребенком на руках была прекраснее всего, что Андре до сих пор видел.

И тогда Сабрина медленно улыбнулась ему. Она еще дрожала, но выглядела очень довольной.

– Ну что, Андре, твоя старушка не ударила в грязь лицом?

А он купался в любви к ней и их ребенку. Ничего чудеснее не было на свете. А когда через десять минут после родов в машине «скорой помощи» прибыли врачи, дверь им открыл Андре, улыбавшийся от уха до уха.

– Добрый вечер, джентльмены! – Он был так счастлив и горд, что «джентльменам» сразу стало ясно: они опоздали.

Не тратя времени на разговоры, доктор побежал наверх. Счастливая Сабрина обнимала ребенка.

– Девочка! – радостно объявила она.

Андре и врач засмеялись, а затем доктор закрыл дверь, осмотрел обеих, перерезал пуповину, убедился, что с Сабриной все в порядке, и глянул на нее с удивлением.

– Должен заметить, дорогая, не ожидал я от тебя такой прыти!

– Я тоже. – Она с благодарностью посмотрела на мужа. – Если бы не ты, я бы не справилась.

Андре позабавила эта неожиданная похвала.

– Я же ничего не делал, только смотрел. Ты все сделала сама. Сабрина взглянула на лежащего рядом и мирно спящего ребенка.

– Это она все сделала сама.

Малышка и вправду была чудесная. Доктор снова осмотрел ее и остался доволен и матерью, и ребенком. В малышке добрых семь с половиной фунтов, а то и больше.

– Вообще-то следовало бы отвезти тебя в больницу и оставить там... – Однако в этом не было особой нужды: роды прошли без осложнений. – Как ты на это смотришь?

Сабрине это предложение было не по душе.

– Нет, я лучше останусь здесь.

– Я так и думал, – ничуть не удивился доктор. – Ну что ж... Сабрина сияла.

– Ладно, я разрешаю тебе остаться дома, но если возникнут какие-нибудь осложнения: жар, недомогание, – доктор обернулся к Андре, – звоните мне немедленно! А ты, Сабрина, на этот раз не тяни до последнего! – погрозил он пальцем.

Она усмехнулась им обоим.

– Я хотела дождаться утра. Ненавижу будить людей посреди ночи.

Мужчины дружно расхохотались. Именно это она и сделала, да еще весьма драматически. Часы показывали пятнадцать минут шестого, и на улице было еще темно. На свет Божий появилась Доминик Амели де Верней. Они с трудом подобрали ей имя, но давно условились, что оно должно подходить и мальчику, и девочке.

Когда доктор уехал, Андре принес жене чашку чая, а служанка, терпеливо дожидавшаяся окончания родов, унесла девочку наверх, чтобы искупать ее, и вскоре принесла ребенка обратно. Постель сменили, Сабрина снова легла в кровать, потягивая ароматный чай и держа у груди Доминик.

Андре все еще смотрел на нее с недоверием. Небо за окнами посветлело, выглянуло солнышко.

– Ну, какие у нас планы на сегодня, любовь моя? – Они переглянулись и рассмеялись.

Каким долгим было ожидание, и как быстро все произошло! Уже засыпая, Сабрина снова вспомнила об ужасном доме в Чайнатауне, о том, как Андре спокойно разговаривал с врачом под дулом пистолета, о том, как они бежали по ступенькам. А теперь рядом с ней лежит крошечная девочка, а у кровати сидит муж...

Когда Сабрина проснулась, они позвонили Антуану. Он собирался идти в поля и немедленно снял трубку.

– Это девочка!

– Как, уже? – поразился Антуан. – Боже, это чудесно!

– Мы назвали ее Доминик. Она очень красивая, и ей уже два часа... – Андре взглянул на часы, – и четырнадцать минут. – Он сиял.

– О Боже... Папа... C'est formidable![16] А как Сабрина?.. Она в больнице?

Андре не упустил случая подшутить над сыном:

– Я отвечу на все твои вопросы кратко: да, отлично, нет. Да, это потрясающе; она чувствует себя отлично; нет, она не в больнице. Ребенок родился дома.

Сабрина сияла, слушая этот разговор. Она никогда не забудет, что в эти минуты он был с ней рядом и поддерживал ее. Это дорогого стоило.

– Что? – опешил Антуан. – Дома? Но я думал...

– Я тоже. Но твоя мачеха все взвалила на меня. Она не хотела тревожить мой сон и разбудила меня слишком поздно. И voila[17], мадемуазель Доминик появилась на свет через двадцать минут после моего пробуждения! А врач прибыл через десять минут после этого.

– Невероятно!

Андре был словно во сне. Его глаза вновь увлажнились.

– Да, mon fils[18], невероятно, но это было прекраснее всего на свете.

Он хотел, чтобы и Антуан когда-нибудь встретил и полюбил женщину, как он свою жену... и чтобы у него родился желанный ребенок, и чтобы его сыну тоже посчастливилось разделить это с женой... Он был рад, что в эти минуты оказался рядом с Сабриной и что все хорошо закончилось. Это было и намного труднее, и намного легче, чем он предполагал. Это была более тяжелая работа, чем он думал, более болезненная, более страшная, более прекрасная, но еще и Доминик сама помогла себе... Он понял, что Сабрине посчастливилось. Когда родился Антуан, его мать мучилась два с лишним дня.

– Знаешь, у тебя это здорово получилось! – пошутил Андре днем, когда Сабрина ела в постели, а Доминик спала в колыбели, которая раньше служила Джону, а теперь была украшена белой кисеей и новыми белыми атласными лентами. – Может, повторим? – поддразнил он.

Сабрина смотрела на него с удивлением.

– Постой, что ты говоришь... Это было совсем не так легко... – Слава Богу, обошлось без осложнений, о которых ее предупреждал врач, но она все же была страшно измучена. – У меня нет желания пережить это вновь.

Оба знали, что в ее возрасте это невозможно, и благодарили судьбу за щедрый подарок. Они расстроились, что не застали на месте Джона: он в это время обедал. Секретарша, которая была у них с Биллом Блейком-младшим на двоих, обещала передать Джону, что звонила мать. Позже он перезвонил Сабрине. Судя по голосу, он был пьян. Его совершенно не интересовала их жизнь, но когда Сабрина сообщила о рождении Доминик, на том конце провода воцарилось молчание. Наверное, их прервали, подумала она.

– Джон?.. Джон?.. Джон?.. Алло. Ох, черт побери! Андре, кажется...

– Я все еще не могу поверить, что ты решилась на это, – наконец подал голос Джон.

Он не видел ее больше четырех месяцев.

– Я надеялся, что ты все-таки одумаешься, пока не поздно. А ты, мамуля, как я понимаю, влипла. – Он пьяно захихикал, и Сабрина разозлилась.

вернуться

16

Это потрясающе! (фр.)

вернуться

17

вот (фр.).

вернуться

18

мой сын (фр.).