Калейдоскоп - Стил Даниэла - Страница 48

Хилари собиралась любой ценой добиться успеха и при этом даже не знала, зачем ей это. Доказывать что-либо было некому. Никого это не интересовало. Она никого не любила и никем не была любима.

После года работы в бюро по трудоустройству ей подвернулся лучший вариант. Хилари узнала о нем прежде других в своем агентстве и первой явилась на собеседование. Речь шла о должности секретаря в Си-би-эй ньюс с оплатой, почти в два раза превышавшей ее нынешний заработок. От кандидатки требовались исполнительность, сообразительность и оперативность, всеми этими качествами Хилари обладала.

Она очень понравилась женщине, проводившей собеседование, получила это место и ухитрилась при этом не бросить колледж.

С тех пор ее карьера стала идти по восходящей. Через некоторое время Хилари стала ассистентом постановщика, а еще через пять лет – постановщиком. Это совпало с окончанием колледжа.

Хилари исполнилось двадцать три года, и на работе перед ней открылись большие возможности. Руководство ее уважало, а некоторые из подчиненных даже побаивались. Ни с кем из сотрудников она не дружила, держалась особняком и часто задерживалась допоздна, упорно работая над циклами, за которые получала призы.

Когда в двадцать пять лет она стала одним из главных постановщиков вечерних новостей, директор информационных программ компании, Адам Кейн, пригласил ее отметить это событие. Хилари сначала засомневалась, но потом решила, что отказываться было бы неразумно по тактическим соображениям, и приглашение приняла.

Ужинали они в ресторане «Брюссель». Пили шампанское, говорили о работе, перспективах телекомпании и ее, Хилари, собственных планах. Адам удивился, что девушка ставит перед собой столь далеко идущие и более честолюбивые, чем у него, задачи.

– Эй-эй, постой-ка… Тебе здесь что – митинг в защиту женской эмансипации?..

У него были каштановые волосы, добрые карие глаза и философский подход к жизни.

– К чему такие грандиозные планы?

Она была первой женщиной, которая призналась ему в своих честолюбивых планах, а он сознался, что такие планы лично его пугают. Адам только что развелся, потому что его супруга решила, что ее больше не устраивает быть «просто женой». Развод нанес ему глубокую душевную травму.

Они мирно жили, растили двоих сыновей и имели дом в Дариэне. Теперь Адам лишился всего этого и вдруг оказался в холостяцкой квартире в Вест-Сайде.

Молодая женщина, сидящая напротив за столиком, говорила о своих намерениях со временем возглавить корпорацию, и это не укладывалось у него в голове.

Он рассмеялся, глядя на нее. Хилари была очень красивой, способной, энергичной, но все-таки чего-то в ней не хватало.

– Куда делись женщины, которые хотели бы иметь много детей и жить в пригороде? Это что, вовсе вышло из моды?

Хилари улыбнулась, понимая, что, вероятно, переборщила с обсуждением своих грандиозных планов, но произошло это от непривычки – она крайне редко нарушала свое уединение. Адам же был симпатичным, располагал к себе, поэтому она так разболталась.

– Думаю, что просто некоторые женщины считают такую жизнь неподходящей для себя.

Хилари не собиралась оправдываться. Она наметила себе цель, и ничто не могло ее остановить. Хилари продолжала бегство от демонов прошлого, зная, что, вероятно, оно не прекратится никогда. Она смирилась, но не стала всего объяснять Адаму, как, впрочем, не делилась и с другими – жила одна, много работала, и больше ничто ее не интересовало. Адам это почувствовал и пожалел ее. Он знал, сколько разнообразных возможностей дает человеку жизнь. Ему было тридцать восемь, за плечами пятнадцать лет семейной жизни, но Адам и теперь открывал для себя бесконечные новые горизонты.

– А тебе не захочется когда-нибудь выйти замуж, иметь детей?

Хилари покачала головой. С Адамом, похоже, можно было говорить искренне.

– Для меня это не очень важно.

Более того, она не хотела иметь близких, которые могла бы потерять… а уж тем более двух маленьких девочек… двоих детей, которых кто-то мог бы у нее отнять… Хилари не хотела больше испытывать такую муку. Она хотела быть одна и была одна.

Одиночество причиняло боль лишь временами, как сейчас, когда она смотрела на этого мужчину и думала, что бы было, если бы их связывали более тесные отношения. «А может, всему виной шампанское?» – задавала себе вопрос Хилари.

– Мои дети – это лучшее, что у меня есть в жизни, Хилари. Не лишай себя этого.

Она не могла объяснить ему, что в некотором смысле у нее уже были дети. Хилари никому об этом не говорила и знала, что не скажет. Никогда.

– Почему все считают, что для полной самореализации обязательно надо иметь детей?

– Нет, в наши дни не все. Большинство женщин рассуждают, как ты, но они ошибаются. Женщины, которые сейчас не рожают, лет через десять-пятнадцать впадут в панику, попомни мои слова, Хилари. Сейчас они спокойны, думают, что впереди у них многие годы. Однако глубоко ошибочно исключать из своей жизни такую важную ее часть. Ты никогда не была замужем?

Адам заглянул ей в глаза. Ему понравилось, что в них были смелость, искренность, собранность, ум. Но он увидел также страх. Хилари от чего-то убегала, однако Адам не мог догадаться, что ее так травмировало. «Может быть, у нее был неудачный опыт с кем-то? – думал он. – Вроде как у меня с Барбарой…» Он все еще не мог поверить, что жена ушла от него, забрав детей.

Хилари в ответ па его вопрос покачала головой:

– Нет, никогда. – И рассмеялась:

– Мне всего двадцать пять. Зачем спешить?

– Конечно, спешить незачем. Я просто так спросил. Когда я женился, мне было двадцать три. А жене двадцать один. Пятнадцать лет вместе – это большой срок. Мне казалось, что мы хорошо знаем друг друга, но я заблуждался. Сейчас семьдесят четвертый, а мы поженились в пятьдесят девятом.

Адам улыбнулся ей, разлил остатки шампанского по бокалам.

– А что ты тогда делала? Ты же была совсем маленькой?

Глаза Хилари затуманились. Она вспоминала… Пятьдесят девятый… Жила ли она тогда в Бостоне, с Эйлен и Джеком, или уже в Джексонвилле?.. Больно было об этом думать. Акси и Меган уже не было…