Колесо судьбы - Стил Даниэла - Страница 103

— Ты счастлива, любовь моя? — Расс так смотрел на Тану, что сердце ее готово было вырваться из груди.

Казалось невероятным, что именно ей так повезло: найти такого мужчину, и она никогда даже в самых смелых мечтах не могла представить всего того, что получила от него и вместе с ним. Как будто она была рождена для него. Тана поймала себя на мыслях о Гарри, когда шла к алтарю. «Ну, старая задница? И как я тебе теперь?» Она улыбалась сквозь слезы. «Ты все сделала великолепно!» Она знала, что Гарри безумно полюбил бы Расса, и эта любовь была бы взаимной. Она просто чувствовала Гарри рядом. Гаррисон и Аверил прислали телеграмму. Дочери Расса с мужьями были здесь. Обе они были стройными, привлекательными, приятными женщинами. Их мужья тоже понравились Тане. Эту четверку очень легко было полюбить. Они, в свою очередь, от души приветствовали ее. Ли особенно тепло приняла Тану в качестве мачехи, хотя разница в возрасте составляла всего двенадцать лет.

— Слава богу, у него хватило ума подождать, пока мы вырастем, прежде чем снова жениться, — смеялась Ли. — Во-первых, в доме теперь в тысячу раз спокойнее и тише, а во-вторых, тебе не придется возиться с нами. Он так долго был одинок. Мы с Бет чертовски рады, что вы вышли за него замуж. Мне было ненавистно думать, как он одинок в этом доме.

Она была слегка сумасбродна, но одета удивительно красиво, по своей собственной модели. — Она была явно без ума от Расса и как сумасшедшая любила своего мужа. Бет тоже очень любила всю семью. Вся группа выглядела просто идеально. Когда Джин посмотрела на них, она вдруг почувствовала благодарность, что Тана в свое время не сглупила и не запала на Билли, когда сама Джин толкала ее на это. Ну до чего же разумна была Тана, молодец, что дождалась этого исключительного мужчину. И что за жизнь! Этот дом был самым роскошным из всех когда-либо ею виденных. И ее Тана чувствовала себя абсолютно свободно с дворецким и горничной, которые уже много лет служили у Расса. Она плавно переходила из комнаты в комнату, развлекая его друзей. Гости обращались к ней «Ваша честь», а кто-то еще прочел шутливые стихи о судье-женщине и судье-мужчине.

Это был удивительный вечер. Потом Тана и Расс уехали в Мехико, через Ла Джолла и Лос-Анджелес, провести медовый месяц. Тана взяла на работе месячный отпуск, а когда вернулась, ее новая фамилия каждый раз вызывала у нее улыбку. Судья Тана Карвер… Тана Кар-вер… Тана Робертc Карвер… Она везде добавляла его фамилию. Нет, эти феминистские заскоки не для нее! Она ждала его тридцать восемь лет, почти тридцать девять, и сопротивлялась браку почти два десятилетия, и если уж сейчас она в него погрузилась, надо извлекать из этого все выгоды! Каждый вечер она возвращалась домой умиротворенная и счастливая от встречи с ним. Настолько, что Расс даже подшутил над ней как-то ночью:

— Когда же ты начнешь вести себя как настоящая жена и ворчать на меня хоть немножко?

— Думаю, я забыла, как это делается.

Он улыбнулся ей, и они снова заговорили о ее доме. Она подумывала сдать его в аренду. Он был такой прелестный, что ей не хотелось продавать его. Однако она знала, что никогда больше не будет в нем жить.

— Может быть, следует его просто продать, в конце концов?

— А что, если я арендую его у тебя для Бет и Джона, когда они вернутся домой?

— Это было бы восхитительно, — улыбнулась она. — Дай подумать… Ты можешь получить его за два поцелуя и… путешествие в Мехико…

Он засмеялся, и наконец они решили оставить дом, сдав его в аренду. Тана была как никогда счастлива. Это был один из тех редких периодов времени, когда все в полном порядке, все идет так, как тебе хочется. И вдруг однажды она на полном скаку столкнулась с кем-то. Она торопилась из зала заседаний на обед с Рассом и неожиданно обнаружила, что стоит лицом к лицу с Дрю Лэндсом. У него сделалось такое лицо, будто кто-то плеснул нефтью на газон перед его домом, когда увидел, с кем столкнулся. Они постояли, дружески болтая, пару минут. Просто невероятно было осознавать, сколько боли он ей причинил когда-то. Глядя на него теперь, она едва могла представить себе это. Гораздо более поразительно было обнаружить, что Джулии было уже восемнадцать, а Элизабет — двадцать два.

— Великий боже, неужели это было так давно?

— Должно быть, так, Тэн, — его голос звучал ровно. Вдруг она почувствовала раздражение. По его глазам Тана видела, что он уже загорается надеждой, для нее неприемлемой, причем давным-давно. — Мы уже шесть лет в разводе с Эйлин.

Да как он смеет говорить ей это… как он посмел развестись после того, как причинил Тане столько боли!

— Это просто ужасно, — ее тон был холоден. Ей вдруг стало неинтересно, что он там говорит. Она не хотела опаздывать к Рассу. Она знала, что Расс работает над очень важным делом.

— Эй, полагаю, если… может быть, мы могли бы иногда видеться. Я живу теперь в Сан-Франциско…

Она улыбнулась ему:

— Мы были бы рады как-нибудь повидаться с тобой. Но сейчас мой муж просто похоронил себя заживо в огромном деле. — Ее улыбка была почти злорадной, она помахала ему на прощание с какими-то ничего не значащими словами и исчезла.

А Расс увидел торжество в ее глазах, все еще переполнявшее ее, когда они встретились за обедом в «Хейс-Стрит-Гриле». Это было одно из их любимых убежищ. Тана часто встречалась здесь с Рассом, чтобы поцеловаться за столиком в углу и счастливо посидеть в объятиях друг друга, в то время как посетители улыбались им.

— Что же тебя так обрадовало? — Он очень хорошо ее знал.

— Ничего… — Однако у нее не было секретов от Расса, не могла она хранить и этот. — Я только что столкнулась с Дрю Лэндсом, впервые за семь лет. Какой же он мерзавец! Думаю, он всегда был таким, маленький кусок жидкого дерьма.

— Ай-яй-яй! Что же такого он натворил, чтобы заслужить столько эпитетов?

— Это тот самый женатик, о котором я тебе рассказывала…

— А-а! — Расс веселился, видя огонь в ее глазах. Он знал, что ни в коем случае она никогда ни на кого его не променяет, не потому, что так уж был уверен в себе, а потому что верил в ту любовь, которая их соединяет. Такая любовь — большая редкость в жизни. Он был благодарен судьбе за нее. Никогда ни с кем не было у него ничего похожего.