Колесо судьбы - Стил Даниэла - Страница 32

Такси подкатило к подъезду ресторана, Гарри заплатил, и они вышли. Через несколько секунд они окунулись в праздничную атмосферу фешенебельного ресторана. Тана была здесь лишь однажды, когда они с матерью отмечали окончание ею школы. Ей понравились игрушки, подвешенные над стойкой, изысканно одетая публика, в которой Тана сразу узнала двух кинозвезд. Метрдотель, увидев Гарри, расплылся в приветливой улыбке и направился в их сторону — он был, судя по всему, безмерно рад видеть своего завсегдатая. Они немного задержались у стойки и направились к своему столику. Гарри заказал себе бифштекс с кровью, а Тана — яичницу. Они выпили шампанского.

Вдруг он заметил, что лицо Таны омрачилось. Она смотрела в противоположную часть зала, где за столиком явно не скучала веселая компания во главе с немолодым уже человеком, сидевшим в обнимку с молодой девушкой. Проследив направление ее взгляда, Гарри похлопал Тану по руке.

— Старая любовь, как я догадываюсь? — Он был удивлен: его спутница была не похожа на тех девчонок, которые охотятся за богатыми стариками.

— Во всяком случае, не моя. Он мгновенно понял ситуацию.

— Друг твоей матери?

— Он ей сказал, что пойдет на деловой обед.

— Может, это так и есть.

— Не думаю. — Она обратила на Гарри жесткий взгляд. — Больше всего меня бесит, что мать считает его непогрешимым. Для него всегда находятся оправдания. Она сидит целыми вечерами одна и ждет его. Чаще всего он не приходит, а она все равно испытывает к нему благодарность.

— Как долго они вместе?

— Двенадцать лет. Он присвистнул.

— Ничего себе!

Тана бросила в сторону Артура враждебный взгляд. «Он, видать, не отказывает себе ни в чем». Эта сцена заставила ее вновь вспомнить о Билли. Она отвернулась, чтобы не видеть пирующих, однако Гарри успел заметить выражение боли в ее глазах.

— Не принимайте это близко к сердцу, принцесса, — мягко сказал он.

Тана повернулась и посмотрела на Гарри.

— Это ее дело. Не мое.

— Умница! Только не надо забывать об этом. Каждый волен сам распоряжаться своей судьбой. — Он улыбнулся. — А вы так и не ответили на мои нескромные вопросы. Что вы собираетесь делать после окончания колледжа?

— Не знаю. Может быть, поступлю в Колумбийский университет. Я хочу учиться дальше.

— Перспектива выйти замуж и завести четырех деток вас не устраивает? — Оба весело рассмеялись.

— Покорно благодарю, хотя это — голубая мечта моей мамочки. — Она взглянула на него с новым любопытством. — А вы? Где все-таки вы учитесь?

Он поставил свой бокал и вздохнул.

— В Гарвардском университете. Это звучит немного претенциозно, не так ли? Потому вам и не захотел сказать сразу.

— Это правда? Он усмехнулся.

— К несчастью, да. Однако я не теряю надежды вылететь оттуда к концу учебного года и прилагаю к этому все усилия.

— Не верю. Если бы вы были слабым учеником, вы бы не смогли туда поступить.

— Как это не смог бы поступить? Это абсурд! Я — Уинслоу, моя дорогая! Такие, как мы, всегда поступают. Собственно говоря, этот университет построен на наши деньги.

— Ясно. — Его слова произвели сильное впечатление. — Тем не менее вы не хотите там учиться?

— Не очень. Я хотел уехать куда-нибудь на Запад: в Стэнфорд или в Калифорнийский университет, но у моего отца это что-то вроде идеи фикс. Переубеждать его не имело смысла, вот я и поступил. А теперь валяю дурака, вынуждая своих профессоров раскаиваться в том, что они меня приняли.

— Похоже, вы для них не подарок, — засмеялась Тана.

Она заметила, что Артур и его компания только что ушли. Он ее не видел, и она не знала, радоваться этому или нет.

— Вы должны приехать ко мне туда как-нибудь. Ну, скажем, во время весенних каникул.

Она засмеялась и отрицательно покачала головой.

— Не думаю, что это возможно.

— Вы мне не доверяете? — Гарри искренне удивился. В эту минуту Тана увидела в нем вполне зрелого молодого человека со светскими манерами.

— Честно говоря, нет. — Она прихлебнула шампанского, и оба рассмеялись. Она была настроена на веселый лад, ей было хорошо с ним. Впервые за долгое время она встретила парня, который ей нравился. Просто как друг. Он был остроумен, с ним можно было посмеяться; ему она могла открыть то, что не могла сказать никому другому, кроме Шарон. Вдруг ей пришла в голову идея.

— Я могу приехать, но не одна.

— А с кем? — подозрительно спросил он.

— С подругой по общежитию. — Она рассказала ему о Шарон Блейк. Он был заинтригован.

— Дочь Фримена Блейка? Это меняет дело. Она и в самом деле такая замечательная, как вы ее расписываете?

— В сто раз лучше. — Тана рассказала ему, как они с Шарон ходили в йоланское кафе, где их не стали обслуживать; потом рассказала про лекцию Мартина Лютера Кинга. Он слушал с видимым интересом.

— Я хотел бы ее увидеть. Вы действительно думаете, что сможете приехать с ней в Кембридж этой весной?

— Это не исключается, но я должна спросить у нее.

— Разве вы с ней срослись, как сиамские близнецы? — Он оглядел ее критическим взором. Это была одна из самых симпатичных девушек, каких он когда-либо знал. Ради того, чтобы повидать ее лишний раз, он был согласен на все. Пусть она привозит с собой кого ей угодно.

— Вроде того. Я ездила к ним в Вашингтон на День Благодарения и хочу сделать ответное приглашение.

— Но почему бы вам не пригласить ее сюда? Последовала долгая пауза, после чего Тана подняла на него глаза.

— Мою мать хватит удар, если она узнает, что Шарон цветная. Я рассказываю ей все, кроме этого.

— Чудно! — засмеялся Гарри. — Не помню, говорил ли я вам, что моя бабушка со стороны матери была темнокожая? — Это было сказано с такой серьезностью, что она почти поверила. Гарри не выдержал и рассмеялся, а она сделала обиженное лицо.

— Ничего себе, шуточки!.. Приходите к нам в гости, Гарри.

— Но я хочу, чтобы вы были моей гостьей.

Он позвонил ей на следующий день, чтобы пригласить ее через два дня на ленч. На Рождество мать с дочерью остались вдвоем.

— Это звонил тот самый молодой человек, с которым ты познакомилась вчера? — Было субботнее утро, и Джин читала, лежа в постели. Артур не звонил со вчерашнего дня, и она умирала от нетерпения рассказать ему о том, как прошел бал. Однако Джин не решалась его побеспокоить, ей приходилось ждать, когда он позвонит сам — так повелось еще при жизни его жены. Ко всему прочему, он, наверное, занят рождественскими заботами, своими детьми.