Колесо судьбы - Стил Даниэла - Страница 53

Тана рассмеялась. Это было маловероятно, но возможно. Скорее, конечно, с тремя любовницами. И вдруг она осознала, что ей все труднее неприязненно относиться к этому человеку, как бы этого ни хотел Гарри, даже больше — она вообще сомневалась в том, что испытывает неприязнь к нему.

Гаррисон был сильный человек и не боялся спросить о том, что хотел знать. Он оглядел ее, бросил взгляд на часы и на автомобиль, ожидающий его на обочине.

— Не хотите выпить со мной где-нибудь чашку кофе? Может быть, у меня в гостинице? Я остановился в Стэнфорд-Корт, но я попрошу шофера отвезти вас потом куда нужно. Ну как, вас это устраивает?

На самом деле ее это не устраивало и выглядело слегка предательским, но она не знала, что ответить. Бедняга тоже немало перенес да и приперся в такую даль.

— Я… мне, правда, надо вернуться… мне еще столько надо перечитать… — она вспыхнула, а он выглядел таким огорченным, что ей вдруг стало его жалко. Такой элегантный и дерзкий, и в то же время было в нем что-то уязвимое. — Извините, я не хотела нагрубить. Просто…

— Знаю. — Он смотрел на нее с такой печальной улыбкой, что ее сердце растаяло. — Он рассказал вам, какой я негодяй. Но, может быть, в Рождество… Знаете, нам обоим было бы неплохо сейчас поговорить. Я ужасно потрясен, да и вы, наверное, тоже.

Тана грустно кивнула и пошла за ним к машине. Шофер открыл дверцу, она села на серое бархатное сиденье, а Гаррисон Уинслоу — рядом с ней. Всю дорогу он был задумчив. Город проносился мимо окон автомобиля, и через несколько минут они подъезжали к Ноб-Хилл с восточной стороны и, резко повернув, оказались у Стэнфорд-Корт.

— Эти годы для нас с Гарри были очень тяжелыми. Почему-то мы никак не могли разобраться в своих отношениях… — Казалось, он говорит сам с собой. Тана наблюдала за его лицом. Он не выглядел таким уж бессердечным, как его описывал Гарри. Честно говоря, он совсем не казался бессердечным, скорее печальным и одиноким. Гаррисон повернулся и пристально посмотрел на Тану. — Вы такая красивая… не только внешне, мне кажется. Гарри очень повезло, что у него такой друг.

А самое странное в ней было то, о чем Гарри, конечно, и не догадывался: она удивительно похожа на его мать в этом возрасте. Гаррисон смотрел, как легко она вышла из машины: почти сверхъестественное сходство, — и последовал за ней. Они вошли в ресторан «Попурри» и заняли одну из кабинок. Казалось, что он постоянно наблюдает за ней, стараясь понять, кто она и что значит для его сына. Ему было трудно поверить, что они «просто друзья», как заявила она, однако она упорно придерживалась этого, а причин лгать ему у нее не было.

Поймав его взгляд] Тана улыбнулась:

— Моя мать чувствует то же, что и вы, мистер Уинслоу. Она не устает повторять, что мальчики и девочки не могут дружить, а я говорю ей, что она не права. Ведь мы с Гарри именно друзья… он мой самый лучший друг во всем свете… он мне как брат… — При мысли о том, что с ним случилось, глаза ее наполнились слезами, и она отвернулась. — Я сделаю все, чтобы помочь ему снова вернуться к жизни. — Она с вызовом посмотрела на Гаррисона, гневаясь не на него, а на судьбу, искалечившую его сына. — Сделаю, вот увидите… Я просто не позволю ему отлеживать задницу. — Она вспыхнула от этих слов, но продолжала:

— Я заставлю его встать, двигаться, беспокоиться. — Потом она как-то странно посмотрела на него. — У меня есть идея, но сначала мне нужно обсудить ее с Гарри.

Он заинтересовался. Может быть, она и вправду имеет виды на Гарри, так сейчас это вовсе неплохо. Мало того, что девушка хорошенькая, совершенно очевидно, что она умна и полна решимости. Когда она говорила, ее глаза загорались зеленым огнем, и было ясно, что она отвечает за каждое свое слово.

— Что за идея? — Девушка его заинтриговала и очаровала бы, если б не тревога за сына.

Она колебалась. Он, наверное, сочтет ее сумасшедшей, особенно если в нем ни на грош тщеславия, как говорил Гарри.

— Не знаю… Возможно, вам это покажется безумным, но я подумала… не знаю… — Ей было неловко открываться ему. — Я подумала, что, может быть, смогла бы убедить его пойти учиться вместе со мной на юридическом. Даже если ему это никогда не пригодится, все равно было бы полезно, особенно сейчас.

— Вы серьезно? — Вокруг глаз Гаррисона Уинслоу разбежались лучики смеха. — Юрист? Мой сын? — Он с усмешкой похлопал ее по руке, просто удивительный ребенок, такая зажигательная, но она способна на многое, на это тоже. — Если вам удастся уговорить его, особенно сейчас, — его лицо сразу погрустнело, — значит, вы еще более замечательная, чем я думал.

— Я собираюсь попробовать, когда он будет в состоянии выслушать меня.

— Боюсь, это будет еще не скоро.

Оба согласно кивнули, и в воцарившемся молчании услышали, как на улице поют колядки. Тана быстро подняла на него глаза.

— Почему вы так мало виделись?

Необходимо было спросить, ей-то терять было нечего, а если он разозлится на нее, она всегда может уйти. Он ничего ей не сможет сделать. Однако он вовсе не выглядел расстроенным, пристально глядя в ее глаза.

— Честно? Потому что до сего момента все было совершенно безнадежно. Я очень долго пытался наладить отношения с Гарри, но у меня ничего не получилось. Он стал ненавидеть меня с детства, а с годами это становилось все хуже. Не было смысла бередить старые раны. Этот мир очень велик, у меня много дел, а он может жить своей жизнью. — На глаза его навернулись слезы. — Мог, во всяком случае, до сих пор…

Тана через стол дотянулась до его руки.

— Он сможет жить своей жизнью. Обещаю вам… Если выживет… О боже… если он выживет… Господи, пожалуйста, не дай ему умереть, — она стирала слезы со щек. — Он такой замечательный, мистер Уинслоу, он мой лучший друг.

— Хотел бы я сказать то же самое, — печально отозвался он. — Сейчас мы как чужие. Когда сегодня я вошел в его комнату, я почувствовал себя незваным гостем.

— Может быть, это потому, что там была я. Надо было мне оставить вас вдвоем.

— Это ничего бы не изменило. Все так далеко зашло, слишком далеко. Мы чужие друг другу.

— Не обязательно такими оставаться. — Она разговаривала с ним, как со старым знакомым, и почему-то сейчас он не производил такого сильного впечатления, будь он хоть какой угодно светский, или изысканный, или красивый, или искушенный. Это просто человек, убитый горем отец, сын которого искалечен. — Вы можете с ним подружиться.