Колесо судьбы - Стил Даниэла - Страница 95

— Если только появится такая возможность, хватайся за нее, Тэн. Откажись от всего, если будет необходимо. Но если это будет настоящее, тебе не придется ни от чего отказываться.

— Что ты предлагаешь мне сделать? Выйти на улицу с плакатом: «Возьмите меня замуж. Давайте наделаем детей»? — Они вместе рассмеялись, как бы на минутку вернувшись в старые времена.

— Да, ты, задница! Почему бы и нет?

— Я люблю тебя, Гарри, — слова выплеснулись сами собой, она снова расплакалась. Гарри крепко обнимал ее.

— Я никогда не исчезну на самом-то деле, Тэн. Ты знаешь это. У нас с тобой слишком много всего, чтобы когда-либо потерять это… Ну, как у нас с Эйв, только в другом смысле. Я буду незримо присутствовать здесь, наблюдая за всем происходящим.

Они откровенно плакали вместе. Тана не представляла себе жизни без него. И могла только вообразить, что испытывает Аверил.

Это был самый мучительный период в их жизни. На протяжении следующих трех месяцев они наблюдали, как Гарри угасает, и теплым летним днем, когда солнце сияло высоко в небе, ей позвонили. Это был Джек. В его голосе звучали слезы, и Тана почувствовала, что ее сердце остановилось. Она видела Гарри накануне вечером.

Теперь она навещала его каждый день, не важно, в какое время: вечером, в обед, а иногда даже до начала работы. Она не знала, каким хлопотным будет ее день, но от этих визитов не отказывалась ни за что. Вчера вечером Гарри держал ее за руку и улыбался ей… Он едва говорил, она поцеловала его в щеку и вдруг подумала о госпитале, о том, что было много лет назад. Она опять хотела встряхнуть его, вернуть к жизни, заставить бороться за жизнь с прежней силой, стать самим собой, каким он был раньше, но он уже был не способен на такую борьбу. Легче было уйти.

— Он только что умер, — голос Джека сорвался, а Тана разразилась рыданиями. Ей так хотелось увидеть его, только еще бы раз… услышать его смех… увидеть эти глаза. Целую минуту она не могла выговорить ни слова, затем потрясла головой и задержала дыхание, чтобы подавить всхлипывания.

— Как Эйв?

— Кажется, она в порядке.

Неделю назад приехал Гаррисон и оставался с ними. Тана посмотрела на часы.

— Я приеду прямо сейчас. Все равно я объявила перерыв в заседании на вторую половину дня. — Она почувствовала его скованность при этих словах, будто он считал их демонстративными. Но именно это она и сделала. Она была судьей муниципального суда, и она объявила перерыв. — А где ты?

— На работе. Его отец только что позвонил.

— Я рада, что он был там. Ты сейчас туда приедешь?

— Пока не могу. Чуть позже.

Тана кивнула, подумав, что, если бы она ответила так, он непременно сказал бы ей что-нибудь неприятное, например, какой важной персоной она себя считает. Теперь уже нельзя было одержать победу над ним. И Гарри не смог смягчить его перед смертью, как ни старался. Он так много хотел сказать, многим поделиться с теми, кого любил. Все кончилось слишком быстро. Тана вела машину по Бэй-Бридж, слезы заливали ее лицо. И вдруг она как будто ощутила его рядом с собой и улыбнулась. Он ушел, но теперь он был повсюду. С ней, с Эйв, со своим отцом, с детьми…

«Эй, малыш!» — Тана улыбнулась в пространство, ведя машину, а слезы продолжали струиться по ее лицу. Когда она подъехала к дому, Гарри уже не было, его отвезли приготовить к похоронам, а Гаррисон сидел в гостиной. Он выглядел ошеломленным и показался Тане очень старым. Она осознала вдруг, что ему уже почти семьдесят. А горе, застывшее на его лице, старило его еще больше. Тана ничего не сказала, просто подошла к нему, они крепко обнялись. Аверил вышла из спальни, в простом черном платье, светлые волосы стянуты в узел, обручальное кольцо на левой руке. Гарри время от времени дарил ей замечательные украшения, но сейчас их на ней не было, только ее печаль, ее достоинство и их любовь. Она стояла, поддерживаемая их общей жизнью, их домом, их детьми. Странно, но вот так она выглядела очень хорошенькой, и Тана с недоумением почувствовала какую-то зависть к ней. У них с Гарри было что-то неразделимое, не важно, сколько это длилось, и это что-то было для них самым дорогим. Неожиданно впервые в жизни она ощутила пустоту. Она жалела, что не вышла за него замуж давным-давно… или за кого-нибудь еще… не вышла замуж… не нарожала детей… Это чувство оставило в ней зияющую болезненную дыру, которую нечем заполнить. Во время похорон, на кладбище, где они его оставили, и потом, когда она снова осталась одна, Тана чувствовала что-то, чего не могла бы объяснить никому. Когда же она попыталась поделиться с Джеком, сказав, что вдруг осознала, как пуста ее жизнь, потому что она никогда не была замужем и у нее нет детей, он затряс головой и уставился на нее.

— Не сходи с ума сейчас, Тэн, только потому, что Гарри умер. Я проделал и то, и другое, и, поверь мне, черт возьми, это ничего не меняет. Не обманывай себя, не у каждого есть то, что было у них. Я, честно говоря, никогда такого не встречал, только у них. И если ты выходишь замуж, надеясь на такие же отношения, ты будешь разочарована, потому что не найдешь этого.

— Откуда ты это знаешь? Вполне могло бы быть… — Тана была огорчена его словами.

— Поверь мне на слово.

— Ты не можешь судить об этом. Трахнул какую-то девчонку двадцати одного года и на всем скаку женился, потому что был вынужден. Это отличается от серьезного, вдумчивого выбора в нашем зрелом возрасте.

— Ты хочешь надавить на меня, Тэн? — неожиданно злобно он посмотрел на нее; казалось, вся его красивая блондинистость сменилась увяданием и усталостью. Потеря Гарри тоже тяжело на нем отразилась. — Не поступай сейчас со мной так. Только не сейчас!

— Но я же просто выражаю свои чувства.

— Ты чувствуешь себя дерьмово потому, что только что умер твой лучший друг. Но не впадай из-за этого в какое-то романтическое состояние и не считай, что секрет любви в браке и детях. Поверь мне, это не так.

— Черт побери, откуда ты это знаешь? Ты не можешь решать ни за кого, кроме себя. Ну что за дьявольщина, Джек! Не пытайся давать оценки любым вещам за меня. — Все ее чувства вмиг выплеснулись наружу. — Ты до колик боишься кого бы то ни было удостоить своим вниманием, каждый раз скрипишь, когда кто-то оказывается тебе слишком близок. И знаешь что? Меня тошнит от отвращения, когда ты все время достаешь меня за то, что я стала судьей.