Начать сначала - Стил Даниэла - Страница 32

Глава 7

На удивление быстро, всего за две недели, им удалось отыскать совершенно замечательный дом в Пьемонте. В нем были две спальни, огромная гостиная, большая солнечная кухня и милый садик. Габби не испытала большого потрясения, узнав, что ей придется спать одной в комнате, в то время как Питер и Пакстон заняли большую из двух спален. Она сама попрощалась со своей невинностью с помощью молодого красавца француза на Ривьере в этом году. Она воображала себя единственной женщиной на свете, и ее поразило, что брат и ее лучшая подруга спят вместе уже пять месяцев, а она не догадывалась об этом.

Питер был строг и уверил ее, что, если она проговорится или родители узнают, что она спит одна в комнате, она горько пожалеет об этом.

Но новоселье прошло прекрасно. Вильсоны пришли навестить их, и девочки приготовили обед. Троица зажила лучше некуда. Влюбленные были на седьмом небе от счастья, и отношения Пакстон и Габби стали еще более близкими. Единственная трудность была в том, что Габби меняла мужчин каждую неделю, и Питеру было тяжело сдерживать себя, изображая ее соседа, а не старшего брата. Но Пакстон постоянно напоминала ему, что он не должен пользоваться своим положением. Поэтому Питеру приходилось все время следить за собой, чтобы не проговориться.

Кроме того, оказалось, что ему нужно делать невообразимое количество заданий на втором курсе юридической школы. Пакстон тоже была загружена занятиями на полную катушку, поэтому они проводили большую часть времени то в библиотеке, то в кровати, и у них оставалось мало возможности выбраться куда-нибудь развлечься. В свободное время Пакстон стала писать небольшие статьи для университетской газеты. Она чувствовала сильное волнение каждый раз, когда видела свою фамилию в заголовке статьи. Они наслаждались идиллией жизни вдвоем и никогда потом не были более счастливы.

Большая часть времени была посвящена учебе. В середине октября Питер при полной поддержке Пакстон сжег свой военный билет. В то же время во Вьетнам на поддержку пехоты были посланы бомбардировщики В-52; с тех пор воздушные удары стали основным средством борьбы с Вьстконгом. Военная авиация решила исход битвы в джунглях. Война перешла на новый виток развития. Пакстон даже боялась думать о том, что там происходит. Когда они с Питером говорили о Вьетнаме с его отцом, тот настаивал на необходимости еще большего количества людей л бомб для скорейшей развязки с Севером. Питер и Пакстон хотели, чтобы Соединенные Штаты поскорее вышли из этой войны; убедить Эда Вильсона, что это вполне разумное мнение, им не удавалось.

В этом году она вновь провела День Благодарения с его родными и опять чувствовала себя членом их семьи. Трудно было поверить, что она и Питер знакомы всего лишь год; глядя на них, казалось, они жили всегда вместе. Родители догадывались о том, что произошло между ними, но не вмешивались в жизнь детей. Только однажды Марджори спросила Эда, не стоит ли ей поговорить с ними.

— Зачем? Они благоразумные детишки. Ты думаешь, сможешь что-то изменить, если поговоришь с ними?

— Может, они объявят о помолвке, если захотят этого?

— Какая разница? Если захотят пожениться, поженятся, если не захотят, не будут. Во всяком случае, они еще слишком молоды, чтобы жениться. Питеру исполнится двадцать четыре в следующем месяце, а ей еще нет и двадцати. Подождем. Они знают, что делают, уж поверь мне.

Рождество Пакстон справила тоже с ними. Сразу после праздников она прочитала в «Морнинг сан», что число войск во Вьетнаме увеличивают до двухсот тысяч, и это ужаснуло ее.

— Это сумасшествие! — сказала она Питеру во время завтрака.

— Да уж, — с несчастным видом сказал он, молясь про себя, чтобы не вылететь из юридической школы. Нагрузка там становилась совершенно невыносимой, но перспектива угодить в армию пугала его еще больше.

— Почему люди не замечают того, что происходит? Мальчики гибнут каждый день, не только вьетнамские, наши мальчишки тоже. Туда посылают воевать восемнадцатилетних юнцов.

— Я слишком стар для этой войны, — усмехнулся Питер, наливая себе кофе.

— Я тебя предупреждаю: если призовут тебя, я или сама застрелю тебя к черту, или одолжу тебе свое черное кружевное белье и отправлю в Торонто.

— Этот должок несложно будет отдать. Я имею, в виду белье. Ты же до сих пор в нем.

— Мне нетрудно его снять. — Она поцеловала его, допив утренний кофе. В этот момент на кухню заглянула Габби в ночной рубашке и вздохнула:

— О Господи, опять целуются. Вы меня доведете. — Но на самом деле она любила обоих. Просто хотела побыстрее найти себе кого-нибудь в мужья.

После Рождества, когда они все вместе поехали кататься на лыжах, это наконец произошло. Габби, съезжая со склона, столкнулась с мужчиной, слетавшим с трамплина. После столкновения они свалились в снег и, затаив дыхание, стали распутывать мешанину конечностей и лыж, дабы убедиться, что ничего не сломалось, не разбилось, не потерялось.

— Да, незаурядное крушение! С вами все в порядке? — поинтересовался мужчина с неподдельным участием, встав в полный рост и предлагая ей руку. Габби смотрела на него с восхищением. Звали его Мэттью Стэнтон и выглядел он как кинозвезда.

Черный лыжный комбинезон, темные волосы, голубые глаза и красиво подстриженная борода. В свою очередь, он был заинтригован Габби, наблюдая, как она отряхивает снег и извиняется перед ним. Они доехали вместе до раздевалки, и после этого происшествия Мэттью каждый день приглашал Габби на ленч или ужин. С тех пор Питер и Пакстон едва встречались с нею: она или махала им, проезжая мимо в лифте, или забегала переодеться, чтобы пойти куда-нибудь с Мэттью. Ему было тридцать два, и он увлекся Габби со всеми ее непредсказуемыми шалостями. Он стал постоянно заходить за ней к ним домой в Беркли, и каждый раз Габби возвращалась только под утро.

— Слушай, как, по-твоему, он серьезно настроен? — первой не выдержала Пакетом, когда они готовились после Рождества к зачетам.

— Да кто их разберет. Я не понимаю, как он так долго терпит ее. — Но всякий раз при встрече с Пакстон они казались вполне довольными друг другом.