Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 137

– Я больше не верю, Василий. Как можешь ты говорить такое?

– Я не могу быть уверен. Но могу сказать, что буду стараться от всей души… – Он медленно приблизился к кровати, медленно взял ее за руку и нежно поцеловал. – Я люблю тебя. Этого очень мало, но это лучшее, что у меня есть. Я сделаю все, чтобы спасти тебя. Я умоляю… встаю на колени… Сирина, ты не знаешь, как сильно я люблю тебя.

Глаза ее наполнились слезами. Он обнял ее и прижал к своей груди.

– О, дорогая, пожалуйста…

– Уходи… Не прикасайся ко мне. – Сирина не хотела его видеть.

У нее не было больше сил снова идти тем же путем.

Василий силой повернул се к себе.

– Ты все еще любишь меня?

Она отрицательно покачала головой, но глаза выдали – да, она все еще любит его. Заглянув ей в глаза, он увидел все, что ей пришлось выстрадать и вынести, увидел все мучения, через которые ей пришлось пройти из-за него при рождении их ребенка, и он возненавидел самого себя.

– Что же я наделал!

Он заплакал, затем неожиданно прильнул к ней, и единственным звуком, нарушавшим тишину больничной палаты, были всхлипывания рыдавшего Василия. Он умолял Сирину дать ему еще один шанс, но у нее не хватало духу решиться и ответить. Наконец Сирина спросила, хочет ли он взглянуть на девочку.

– С удовольствием. – Затем, будто что-то вспомнив, спросил: – Ты вернешься завтра из госпиталя домой?

– Да, завтра я выписываюсь. – Сирина высморкалась и отвела глаза в сторону. – Но не знаю, вернусь ли домой или же остановлюсь в отеле.

Сирина собиралась остановиться в том же отеле, где и Тэдди, в «Коннауте», и некоторое время пожить там, прежде чем принять окончательное решение. Тэдди решил на несколько дней отложить свой отъезд в Штаты.

– Понимаю. – Василий подал Сирине руку, она с усилием поднялась с койки и оперлась на нее. Затем с трудом двинулась из комнаты и повела его к холлу, откуда через стекло можно было видеть новорожденных.

Сестра, увидев Сирину, улыбнулась, с любопытством посмотрела на мужчину, стоявшего рядом с ней, и вспомнила его фотографии в газетах. Сейчас он выглядел совершенно иначе, тем не менее она узнала его, и он произвел на нее впечатление. Сестра подняла его дочь и поднесла к окну, чтобы он мог, как следует разглядеть ее. Василий стоял, зачарованный видом крохотного младенца с лицом Сирины и такими же, как у него, блестящими и черными как смоль волосами. Слезы подкатили к его глазам, молча глядя на дочь, он обнял Сирину.

– Она такая красивая и такая маленькая.

– Мне она показалась большой. Восемь с половиной фунтов – многовато для девочки.

– Неужели? – Василий с гордостью улыбнулся, глядя на жену. – Она прекрасна!

– Интересно, что ты скажешь, когда возьмешь ее на руки…

– Она много плачет?

Сирина покачала головой и несколько минут с увлечением рассказывала ему о девочке. Затем он проводил ее обратно в палату, там они посмотрели друг на друга.

– Сирина, могли бы мы попробовать еще раз? Я не хочу потерять тебя…

Дрожа всем телом, она закрыла глаза, затем открыла вновь, она все еще любила его, к тому же она в долгу перед своей маленькой дочерью. По крайней мере можно попытать счастья еще раз, но Сирина боялась, что, если он опять примется за наркотики, она умрет от ужаса. Она разрывалась между тем, чего хотела для себя, и тем, что считала своим долгом перед дочерью.

– Хорошо, попытаемся начать сначала, – прошептала она едва слышно, – но если ты начнешь снова, то на этом все кончится. Ясно?

Сирина понимала, что следует забрать детей и не мешкая тотчас же уйти от него, но магия его обаяния по-прежнему завораживала ее. Он слишком глубоко проник в ее душу.

– Понимаю. – Василий подошел и поцеловал ее. В этом поцелуе отразилась вся боль, которую он испытывал за страдания, причиненные ей.

Он пообещал заехать за ней на следующий день и привезти домой. Как только он вышел из комнаты, Сирина подошла к телефону, сняла трубку, чтобы позвонить Тэдди, обдумывая при этом, как объяснить ему свою очередную глупость. Она понимала, что поступает опрометчиво, даже глупо, и в то же время ей хотелось верить, что она делает правильный шаг. Но она не могла поступить иначе, и вот теперь ей предстояло оправдать свой поступок перед Тэдди.