Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 154

– Почему, черт подери, ты не попросишь ее выйти за тебя замуж, Тэдди?

– Не говори глупости! – взревел он во время одного из их завтраков. – Кстати, у тебя сегодня не удались яйца.

Мысль о женитьбе уже приходила ему в голову, но он не хотел говорить ей об этом.

– Значит, так! – Ванесса ударила рукой по столу так, что Тэдди подпрыгнул. – Я съезжаю!

– Ты прекратишь?!

Ванесса наверняка хотела вывести его из себя, но внезапно он разглядел в ее глазах нечто нежное и грустное. Да, она подшучивала над ним, но сейчас действительно имела в виду то, что говорила, и он это понимал.

– Я серьезно, дядя Тэдди. – Говоря это, Ванесса походила на маленькую девочку, и Тэдди почувствовал, как внутри у него все перевернулось.

– Почему? – Он очень расстроился. – Из-за Линды? Мне показалось, она тебе нравится…

Тэдди так расстроился, что Ванесса подошла и обняла его.

– Да, нравится, глупый. Просто теперь я выросла в большого ребенка, и мне нужна студия для работы, и… Ну… место для себя. – Ванессе казалось, что она совершает предательство.

– Ты уже начала подыскивать жилье?

– Нет, думала начать через несколько недель.

– Уже?

Побледнев, он ушел на работу потрясенным. Через полчаса Тэдди позвонил Линде.

– Ванесса собирается найти себе квартиру, – сказал он таким тоном, как если бы его жена заявила ему, что разводится.

На другом конце линии Линда улыбнулась, но, когда заговорила, голос ее звучал нежно:

– Что ты ей ответил?

– Честно говоря, ничего, я слишком расстроился. Она такая юная, и… вдруг у нее снова начнутся кошмары?

– Тогда она позвонит тебе. Кроме того, это может никогда не случиться. Ты сам говорил, что она успокоилась.

– Да, но она может что-нибудь увидеть… – Тэдди был явно напуган, и Линда вновь улыбнулась.

– Дорогой, она уже взрослая девочка. Твоя девочка покидает гнездо. И тебе следует смириться с этим.

Он тихо застонал:

– Знаешь, я ужасно расстроен, у меня все внутри переворачивается.

Теперь он тоже улыбался, его успокаивал голос Линды. Внезапно она стала нужна ему, как никогда прежде. На протяжении многих лет Ванесса заполняла пустоту в его жизни, пустоту, которая образовалась со смертью Сирины. Но теперь понемногу это место начала заполнять Линда, и он позволял ей это.

– Ты не одинок. Такое случается со всеми родителями. Особенно тяжело отцам видеть, как их дочери становятся взрослыми, и очень тяжело для матерей, когда дети покидают гнездо. Ты же и мать, и отец в одном лице, поэтому тебе вдвойне тяжело. Догадывался об этом, доктор? Все в порядке.

– Знаешь, я почти разревелся.

– Понятно. Кто бы удержался?

Она удивительно тонко давала ему понять, что все было в порядке, что он не сумасшедший.

– Знаешь? Ты просто потрясающая женщина. Как насчет ленча сегодня?

Она взглянула на календарь.

– Отлично. Хочешь заехать ко мне домой?

Тэдди усмехнулся в трубку.

– Вот это поистине замечательная идея, доктор Эванс. На консультацию?

– Разумеется.

Они оба рассмеялись и повесили трубки. А в полдень они встретились у нее на квартире и прозанимались любовью до двух тридцати. С Линдой Тэдди испытал страсть, которой не чувствовал уже многие годы. И впервые после занятий любовью он не испытывал опустошенности и вины. Призрак Сирины отступил.

– Знаешь, – проговорил он, глядя задумчиво и неторопливо водя пальцами вокруг ее грудей, – я уже свыкся с мыслью, что все кончено.

– Что именно?

– О, не знаю… – Он вздохнул. – Я так давно не влюблялся, Линда… – Он некоторое время с грустью смотрел на нее. – Я был так сильно влюблен в мать Ванессы, что никто другой мне не был нужен.

– Тебе, наверное, было очень больно, когда ее убили. На глазах Тэдди блеснули слезы.

– Я хотел прикончить этого сукина сына. Не представляю, как он мог… А они выпустили его из страны.

– Вероятно, на судью здорово нажали.

– Да. У него очень влиятельная семья. Во всяком случае, не знаю. После случившегося все, что у меня было, я отдал Ванессе. Для других у меня почти ничего не оставалось. Мне кажется, я весь оцепенел.

Тэдди улыбнулся прекрасной женщине, лежавшей рядом с ним, и она нежно прикоснулась к нему.

– Совершенно определенно ты больше не оцепеневший.

– Спасибо, доктор.

Он поцеловал ее и почувствовал, как в нем вновь пробудилось желание. Они еще раз предались радостям любви и затем с сожалением расстались, чтобы вернуться на работу, хотя вечером этого же дня им предстояло встретиться за обедом.

По мере того как приготовления Ванессы к переезду набирали темп, Тэдди и Линда все больше и больше времени проводили вместе. Казалось, что, позволяя Ванессе уйти, Тэдди получал возможность устремиться к Линде. Наконец первого мая Ванесса переехала в свою студию. На следующий уик-энд Линда осталась у Тэдди на четыре дня. После этого Тэдди большую часть недели провел у нее в квартире. На уик-энд она заехала к нему и провела у него всю неделю. Они, казалось, больше не разлучались, разве что только для того, чтобы сходить на работу. И когда в августе втроем они отправились на уик-энд на Кейп-Код, Тэдди застенчиво взглянул на Ванессу и откашлялся.

– Я должен кое-что сказать тебе, дорогая.

Линда смотрела с нежностью на него. Тэдди был удивительно застенчив. Но именно это Линде в нем и нравилось, и именно эту черту она любила в нем больше всего.

Ванесса вопросительно посмотрела на Тэдди, на какой-то миг глаза женщин встретились, затем Линда отвела взгляд. Она не хотела портить сюрприза.

– Что? – Ванесса хотела казаться равнодушной, но не смогла.

Внезапно ее словно электрическим током пронзило предчувствие.

– Я… ну… Линда и я… – Тэдди путался в словах, затем, вздохнув, вымолвил: – Мы собираемся пожениться.

– Ну, давно пора! – расцвела Ванесса. – Когда свадьба?

– Мы еще не решили. Думаем, наверное, в сентябре.

– Можно я буду фотографировать?

– Разумеется. – Он внимательно смотрел на нее, ожидая ее одобрения.

Ванесса улыбнулась и бросилась ему на шею. Они так много пережили вместе за эти долгие годы. Теперь ситуация изменилась, но лучшим для них обоих образом. Ванесса очень обрадовалась, что Тэдди женится на Линде. Они идеально подходили друг другу во всем. И никто из них до этого не был женат: ни он в свои сорок шесть, ни она в свои – тридцать девять.