Запретная любовь - Стил Даниэла - Страница 93

— Везет вам, богачам! — горько заметила Анна. — Делаете, что вам вздумается! Вам не приходится думать о том, что завтра есть, или чем оплатить счет за квартиру, или как дать ребенку образование. Надоело вам в одном месте — собираете чемоданы и едете в другое…

Стив понял, что напрасно распустил язык. Он задел Анну еще сильнее, заговорив о ее давней и неисполнимой мечте. Но дело в том, что мысль о благотворительной работе уже не раз приходила ему в голову. Долгие беседы с Анной волновали и увлекали его: может быть, впервые в жизни он задумался о том, что должен что-то сделать для тех, кто обездолен судьбой. Конечно, труд врача везде благороден, но в Нью-Йорке хирургов достаточно, а в какой-нибудь Гватемале, где несколько врачей на всю страну…

— Я не богач, — напомнил он Анне. — Богата моя жена, а это совсем разные вещи. Я не претендую на ее деньги. И ничего от нее не хочу — разве что, может быть, ребенка.

Он вдруг понял, что должен сказать: слова побежали стремительно.

— Анна, неужели ты не понимаешь, что я вот уже месяц тебя обворовываю?! Обкрадываю на целую жизнь? Ты ведь можешь встретить хорошего человека, который женится на тебе, станет заботиться о тебе и Фелисии, может быть, подарит тебе и других детей… — Стив знал, что Анна хотела бы иметь много детей, но пока что об этом и речи не было. Ее зарплаты едва хватало на одну Фелисию. — Я не вправе отнимать у тебя возможность счастья. Я прошу прощения, Анна, и возвращаю тебе твою жизнь, твою свободу.

— Как благородно! — с горькой иронией отозвалась она. — А моего мнения ты спросил?

В ней медленно закипал гнев. Какого черта Стив присвоил себе право в одиночку принимать решения — такие решения, которые прямо ее касаются? Да, она с самого начала знала правила игры. Не знала лишь одного — что так быстро и так сильно его полюбит. Она любила его сильнее, чем всех прошлых своих возлюбленных, и тем тяжелее было прощание.

— У тебя нет выбора, — твердо ответил Стив. — Можешь меня возненавидеть, если хочешь. Можешь вычеркнуть меня из памяти. Но моего решения ты не изменишь.

— Я и не собираюсь тебя отговаривать, — взглянув ему в глаза, ответила Анна. — Оба мы — свободные люди и вправе делать что хотим. А мои переживания — мое личное дело. Я ведь знала, на что иду, просто не представляла, что это случится так скоро. Мне казалось, пока ты найдешь работу, пройдет несколько месяцев, а то и больше. Никак не думала, что ты вдруг все бросишь и пойдешь чуть ли не в санитары!

Анна хорошо понимала, как горька и унизительна должна быть для Стива такая перемена. Как видно, он многим готов пожертвовать ради спасения своего брака. Анне казалось, что Мередит не заслуживает такой жертвы… впрочем, какая разница, что там ей кажется? Стиву виднее.

— Хочешь мне еще что-нибудь сказать? — спросила она, вставая с места.

— Да нет… Разве только, что люблю тебя. Люблю и желаю тебе всего самого лучшего. Будь счастлива, Анна… без меня.

— Не волнуйся, выживу. Помни одно: ты ничем мне не обязан. Мне ничего от тебя не нужно. Спасибо за то, что согревал меня холодными ночами.

— Вот как? Ну что ж… А ты помни, что я тебя люблю. По-настоящему.

— И что из этого? Любишь, но все равно уходишь! — Темные глаза ее снова наполнились слезами. — Отец Фелисии тоже клялся мне в любви, а потом родители потребовали, чтобы он меня бросил, и у него не хватило сил сопротивляться. Может быть, и тебе не хватает смелости признать, что у вас с Мередит все кончено?

— Этого я не знаю, Анна. И не узнаю, пока не переселюсь в Калифорнию.

Анна поняла, что разговор окончен. Медленно, словно во сне, она вышла в прихожую и распахнула дверь.

Стив замер на пороге. Ему хотелось сжать Анну в объятиях, поцелуями стереть слезы со щек, отнести в спальню и любить там, любить яростно и безоглядно, как бывает только в первый и в последний раз… Но нет, он этого не сделает. Он слишком любит ее, чтобы снова причинять ей боль.

Сердце его разрывалось от муки, но одна мысль утешала, словно лучик света в бескрайней тьме. До отъезда еще две недели. Они будут видеться в больнице. Может быть, ему удастся поговорить с ней еще раз, все объяснить так, чтобы она поняла… может быть, она простит его.

Он переступил порог, и Анна захлопнула дверь. Несколько мгновений он стоял, ожидая, что дверь снова откроется. По ту сторону послышались глухие рыдания. Но Стив не стал стучать или нажимать на кнопку звонка — просто стоял. И Анна не открыла дверь, хотя знала, что он там.

Волоча ноги, словно столетний старик, Стив двинулся вниз по лестнице. Он думал о том, что потерял не только любовь — лишился дома, который за эти месяцы стал ему почти родным. А что ждет впереди? Неизвестность.

Мучила его и еще одна мысль. Что Анна скажет Фелисии? И что подумает девочка о человеке, который гулял и играл с ней, а потом уехал, даже не сказав: «Прощай»? Она такая крошка, но в недолгой жизни ей встретились уже двое мужчин-предателей…

От Анны он поехал прямо в больницу и, найдя Харви Лукаса, сообщил, что уезжает. Он рассказал о своей новой работе и откровенно признался, что никогда не пошел бы на такой шаг, если бы не Мередит.

— Понимаю тебя, — задумчиво ответил Харви. — Что ж, жаль, конечно, с тобой расставаться, но, думаю, ты поступаешь правильно. Самое главное в жизни — семья, и, чтобы ее сохранить, порой приходится идти на жертвы. Да, кстати, — спросил он уже в конце разговора, — что это у тебя с Анной Гонсалес?

— Ничего. А что? — с беспокойством откликнулся Стив.

На работе они с Анной вели себя очень осмотрительно и надеялись, что никто не догадывается об их романе. Оба считали, что так будет лучше.

— Несколько минут назад она позвонила сюда. Сказала, что поругалась с тобой и не хочет больше работать с тобой в одной команде. Попросила изменить расписание так, чтобы вы с ней не сталкивались. Знаешь, похоже, ты и вправду сильно ее обидел.

Стив отшатнулся, словно получил пощечину. Анна разрушила его последнюю надежду, но он понимал, что она права. Рвать — так сразу.

— Да, мы разошлись во мнениях, — ответил он деревянным голосом и, откашлявшись, продолжал: — Поспорили из-за диагноза. Я две ночи не спал, устал как собака и, боюсь, повел себя по-идиотски. Наорал на нее совершенно несправедливо. Потом, конечно, извинился, но Анна меня не простила. Она не из тех, кто легко забывает обиды.