Зима от начала до конца (сборник) - Белсвик Руне - Страница 12

– Да, – сказал Ковригсен, – так и сделаем.

– Но… – сказал Простодурсен.

Он хотел сказать больше, но не нашёл, что именно сказать.

– Пойду принесу посуду, – сказал Пронырсен.

– Хорошо, – ответил Ковригсен.

Пронырсен зашёл в красивую дверь, а Простодурсен подошёл к склону взглянуть, не видно ли утёнка. Утка заметила, что он стоит и смотрит на неё, и закричала:

– Это ваш малыш тут меня щекочет?

– Нет, это ваш, – ответил Простодурсен. – Я принёс лопату и помог вам в тот день, когда…

– Так этот мелкий вылез из моего яйца?

– Да. И он уже отлично сам ест.

Утка сунула голову поглубже под крыло. Потом покачала ею и стала теребить верёвку.

Пронырсен принёс пять тарелок и ложки.

Видимо, хотел, чтобы они поели на улице и не топтали его ковры.

Простодурсен не чувствовал голода. У него сводило бурчащий живот, но сводило не от голода. Просто ему слишком сильно хотелось, чтобы всё это странное стало чуть менее странным. Чтобы проснуться утром – а всё примерно как раньше. А то сейчас всё было совсем не так, как раньше. И к тому же совсем неправильно.

А теперь ещё они будут угощаться пудингом, глядя на пруд с утками.

Ему хотелось спуститься и утешить утёнка. Но, похоже, сейчас утёнок не нуждался в утешениях.

– Итак, – сказал Ковригсен, – наступает время пудинга.

– Ага, – оживился Сдобсен. – Давайте быстренько его намешаем.

– Мы сделаем экспресс-пудинг, – сказал Ковригсен. – Он не самый изысканный, зато его не надо ни варить, ни остужать. Господин Пронырсен, могу я взять вашей драгоценной воды?

– Сколько угодно, – ответил Пронырсен.

Ковригсен подтащил мешок к воде, прорезал ножом дырку и высыпал всё содержимое в реку. Это оказался розовый порошок, который в секунду окрасил воду.

– Но… – сказал Пронырсен.

– Спокойствие, – ответил Ковригсен. – Сейчас всё застынет.

И вот так и был сделан тот сказочный пудинг. Сначала река в канаве стала красивого цвета «кисель с молоком». Потом они увидели, что эта розовая вода потекла по траве – и розовым стал пруд рядом с уткой. А потом всё это начало застывать – и застыло. И теперь пудингом была до краёв наполнена река и будущий пруд, покрыт склон и заполнена вымоина. Пудинг был красивого кораллового цвета, он переливался на солнце.

– Приятного аппетита, – сказал Ковригсен.

– Что это? – в страхе закричала утка.

– Это пудинг, – ответили ей из-под крыла.

– Пудинг?

– Да, попробуй. Он очень вкусный.

Утка с утёнком подошли к своему краю пудинга. Постояли, вдыхая его запах. И принялись угощаться.

Но те пятеро, что стояли у верхнего края пудинга, за еду не принимались. Они молчали. Они смотрели, как поднимается вода за плотиной.

В канаву ей теперь было не затечь. Но вода струилась и плескалась, как реке и положено. Она притекла от старых зим высоко в горах и торопится вниз в море, где рыба ждёт чистую воду.

И запруда рухнула. Камни и мох разлетелись по сторонам.

– Слышали? – спросил Простодурсен.

– Что? – откликнулась Октава.

– Утёнок заговорил!

– Приступим? – предложил Сдобсен.

– Пожалуй, – ответил Ковригсен. – Надо только оставить пудинга гостям Пронырсена тоже.

Простодурсен почувствовал, что всё-таки проголодался. И раз Пронырсен всё равно убежал и в сердцах захлопнул за собой модную дубовую дверь, то они без церемоний могли налопаться пудинга от пуза.

Ой, нет, простите. Сперва-то они должны были ещё спасти утку, конечно же.

Простодурсен и Ковригсен скатились по запудингованной горке и отвязали утку.

– Утёнок умница, – сказал Простодурсен. – Он хорошо спит ночью и будит меня спозаранку.

– Угу, спасибо за помощь, – сказала утка.

– Он вырыл мне отличную канаву для плавания, – сказал утёнок. – Под яблонями, и вообще.

– Правда?

– Там места наверняка хватит и тебе, если захочешь. Раз я вылупился из твоего яйца, и вообще… Ещё он готовит объеденский пудинг.

– Вкуснее этого?

– Гораздо. Но порции у него меньше.

Две утки стояли и болтали. Один в голубом платочке, вторая без платка. А река отыскала старый добрый путь и уже наполняла страшное сухое русло восхитительной журчащей водой.

– Можно наконец поесть? – спросил Простодурсен.

– Можно и нужно, – ответил Ковригсен.

И они ели розовый пудинг до обеда, а тогда уже двинулись в обратный путь. Он пролегал вдоль реки, идти было красиво. А солнце освещало всё, до чего могло дотянуться.

Простодурсен и великий марципановый пир

Простодурсен живёт без лопаты давно, а кто-то из тьмы загляделся в окно…

В маленькой приречной стране наступила зима. Тяжёлый белый снег покрыл взгорки, норки и дома. Река потемнела, как глухая ночь. Она норовила утечь от зимних морозов, не застывать на месте. Но они упрямо желали сковать её льдом. В приречной стране было тихо. Все шумные зарылись в снег, а голосистые улетели в тёплые края. Только изредка проснётся, бывало, ветер да стукнет друг о друга большие ветки, выбивая сухую скрипучую музыку и обтрясая снег.

Простодурсен и Утёнок коротали время у себя в дому, радуясь, что близится великий марципановый праздник. Они устроились у печки. Открыли дверцу и всматривались в добрые, жаркие языки пламени. Они обсуждали, как бы им получше оголодать к этому пиршеству. То ли есть пудинг через день, то ли каждый раз съедать половину обычной порции.

Им было невдомёк, что в вечерней темноте кто-то стоит под окном и смотрит на них. Кто-то бесшумно стоял и молча смотрел, как тёплые и уютные отсветы пламени ложатся на две физиономии – с клювом и без.

– На марципановом празднике мы будем есть только марципаны? – спросил Утёнок.

– Да, – ответил Простодурсен. – Очень вкусные марципаны.

– И мы сначала поедим марципаны, потом съедим ещё марципанов и дальше закусим снова марципанами?

– Да. Мы будем есть сколько влезет.

– А когда больше не влезет?

– Марципанов больше не влезет? – переспросил Простодурсен. – Такого не бывает.

– Это потому что они очень вкусные?

– Да.

– А на вкус они какие?

– Вкусные.

– Нет, но на что они похожи?

– Они ни на что не похожи. Ковригсен лепит их в форме коз, или диковинных лягушек, и ещё разных троллей, и какие-то длинные яйца. Они бывают синие, жёлтые, зелёные, белые, красные и в полоску. И вкус у всех фигурок разный. Язык не устаёт их пробовать, живот требует добавки.

– А как он требует?

– Кричит «Дайте ещё!».

– Живот кричит?

– Не криком кричит, но… Это всё равно что съесть утренние облака, полные солнечного света.

– Разве облака едят?

– Не едят, нет. Но я просто объясняю тебе, какие прекрасные марципаны бывают на празднике марципанов.

– Слышишь? Мой живот, мне кажется, уже начал кричать.

– Ну вот видишь.

– Но когда живот перестанет кричать? Когда мы так наедимся, что в нас больше и крошки не засунуть? Тогда мы просто побредём домой спать – и всё?

– Нет. Сперва Октава споёт песню. А Сдобсен расскажет о жизни за границей. А Ковригсен прочитает стихи.

– А я?

– Что ты?

– Я буду сидеть и слушать?

– Тебе не хочется?

– Хочется. Только я тоже хотел бы выступить. Показать фокус или сыграть сценку.

– Это наверняка можно.

– Здорово! Теперь я буду радоваться празднику ещё больше. Представляешь, вот я выхожу, сытый по самый клюв, и начинаю выступать…