Зима от начала до конца (сборник) - Белсвик Руне - Страница 29

– Раз так, – сказал внезапно Сдобсен, – я уезжаю за границу.

– Что? – спросил Простодурсен. – Ты же не бросишь нас сейчас, когда мы все так нуждаемся в утешении?

– Это я нуждаюсь в утешении, – ответил Сдобсен. – У меня чешется нос. Я мечтал, чтобы Октава пришла пожалеть меня. А она увидела меня издалека и спряталась за камнем. Поэтому всё – я уезжаю. Без меня всем будет легче и не потребуется так много утешения, потому что самая большая порция утешения нужна как раз мне.

– Фуф, – фыркнул Пронырсен. – Ты прав, Сдобсен. Если ты уедешь, мы избавимся от главного нытика нашей страны. К тому же твои башмаки воняют.

– Прекрасно, – ответил Сдобсен. – Можете помахать мне на прощанье. Пока-пока.

– Да, но как ты собираешься попасть в заграницу? – спросил Простодурсен. – До неё ведь страшно далеко?

– Вот именно, – кивнул Сдобсен. – Страшно-престрашно далеко, чудовищно просто. Прощайте. За всё спасибо.

Сдобсен ушёл. Пронырсен, Простодурсен, Ковригсен и золотая рыбка молча таращились на дверь, которой он хлопнул.

Отчего порой полезен страх и истории, короткие как взмах?

Утёнок стоял рядом с каменной куропаткой на большом холодном камне. Он уже отдал ей и пудинг, и пять изюминок.

Каменная куропатка считается птицей мудрой, толковой и в делах искушённой. Но много ли мудрости в том, чтобы улечься на холодный камень и не слезать с него всю зиму? Теперь вон она чуть живая. И где здесь толковость, где искушённость в житейских делах?

Утёнок давно взял за правило: когда всё усложняется и становится непонятным, надо разглядывать небо. Он находил утешение в этом огромном куполе, который нигде не начинается и тем более нигде не кончается.

Но сегодня и небу как будто было недосуг утешать Утёнка. Опять же, и само небо было едва видно сквозь туман. А о том, что оно когда-то было голубым, и вовсе оставалось только вспоминать.

Утёнок чувствовал себя до того маленьким и одиноким, что хоть плачь. Ему опять сделалось страшно. Он не знал даже, хватит ли у него духу пискнуть или хоть вздохнуть. Он стоял и только дрожал.

– Что такое? – спросила куропатка.

– Что? – переспросил Утёнок. – Я просто тут стою.

– Просто здесь стоишь?

– Да.

– Что ты хочешь узнать?

– Не знаю. Кажется, я хочу знать, кем я стану.

– А зачем?

– Если б я знал сейчас, то мог хотя бы потренироваться.

– У тебя уже отлично получается быть собой. Разве нет?

– Но ведь я расту. Становлюсь всё больше и больше.

– Разве это плохо?

– Но кем же я стану в конце концов?

– Ты не положишь мне изюминку в клюв?

Утёнок положил ей изюминку в клюв.

Куропатка по-прежнему едва подавала признаки жизни. Пудинг она проглотила с огромным трудом. Но теперь всё же приоткрыла клюв ради изюминки, чёрной, как её глаза.

– Ты боишься?

– Да.

– Это хорошо.

– Хорошо?

– Боясь, ты тренируешь силу духа.

– Правда?

– Да.

– Слушай, куропатка, а зачем всё-таки ты лежишь на этом камне?

– Я же каменная куропатка, мне так положено.

– Но зачем? Для чего каменной куропатке положено так делать?

– Этого я не знаю. И знать не хочу, пожалуй.

– Но разве не ты сама мудрость?

– Я всего-навсего каменная куропатка. А из того, что я знаю, самое важное – что я очень многого не знаю. Как ни странно, знать это очень приятно.

– Неужели приятно знать, что ты ничего не знаешь?

– Кое-что я знаю, хоть и немного. Например, я знаю, что изюм вкусный. Очень.

– Тебе не бывает страшно?

– Отчего же – бывает.

– А чего ты боишься?

– Как бы камень не стал слишком холодным.

– Камень?

– На котором я лежу, горемычная.

– Разве это опасно?

– Не знаю. Но я этого боюсь.

– Ну и ну. Я тебе сейчас помогаю? Тем, что стою тут.

– Хочешь, я расскажу тебе историю? Небольшую. Давай?

– Да, давай, давай, – закивал Утёнок.

– Была на свете птичка.

– И?

– Разве это не прекрасная история?

– Но… Это вся история?

– А разве недостаточно?

– Но что с птичкой случилось? Как она поживает?

– Этого я не знаю.

– Почему тогда ты стала рассказывать, что она была?

– Потому что так оно и было.

– Да, но… С ней стряслась беда?

– Ты думаешь?

– Возможно. Нет! С ней, конечно, ничего не случилось! Да?

– Может, я лучше расскажу другую историю?

– Да.

– Была на свете речка.

– Нет! – закричал Утёнок.

– Да, – сказала куропатка.

– Да, но… Ты глупая, вот что! У тебя мусор в голове. И всё не так.

– Так.

– Ты съела весь мой пудинг. И весь изюм. Так что будь добра, расскажи мне настоящую историю.

– Новую?

– Да!

– Была на свете шишка.

– Шишка?

– Да.

Утёнок смотрел на куропатку, он ждал продолжения истории. Ждал долго, пока не понял, что и эта история того же свойства, что и две предыдущие.

– Нет!!! – завопил тогда Утёнок.

– Да, – сказала куропатка.

– И птичке попало шишкой по макушке – и она свалилась в речку, да?

– Ты думаешь?

– Я не знаю! Я маленький утёнок, я ничего не знаю, понимаешь? Наверно, наоборот – птичка схватила шишку и бросила её в речку. Она играла, что шишка – это лодка, а тогда прилетела ещё одна птичка и стала спрашивать, во что это шишка с птичкой играют.

– Ого! И что?

– Не знаю я!

– А я уже так увлеклась, – вздохнула куропатка.

– Я и сам увлёкся, – ответил Утёнок. – А как это пришло мне в голову, не знаешь?

– Просто, – ответила куропатка, – просто ты необыкновенно геройский утёнок.

– Необыкновенно геройский?

– Да. Ты такой храбрый, что тебе даже хватает смелости бояться. И ты так хотел узнать две истории, что сочинил их. Потому что ты необыкновенный. У тебя пудинга больше нет?

– Нет.

– Вот это глупо.

Утёнок с куропаткой представляли собой прелюбопытную картину. Вообразите себе россыпь больших и мелких камней в чаще зимнего леса. Почти все камни облеплены мхом и снегом. И только один совсем голый. На нём лежит каменная куропатка и стоит Утёнок. А вокруг спят голые деревья, растопырив ветки.

– Интересно, что стало с теми двумя птичками? – вдруг спросил Утёнок.

– И я о них думаю, – ответила куропатка.

– Шишка теперь уже в воде, – напомнил Утёнок, – и одна из птичек пробыла в истории подольше, чем другая.

– Да.

– Они скоро придумают, чем заняться.

– Наверно. Утёнок, а расскажи мне, чем они займутся.

– Я пока не знаю.

– Раз ты можешь так запросто выдумать целую птичку, то наверняка придумаешь, что они там делают.

– Чего-то не знать тоже интересно, куропатка. А как-нибудь, когда я буду в ударе, я придумаю про них дальше. Кстати, ты не знаешь, фонарного золотца в лесу нет?

Куропатка давно уже устроилась, положив клюв в пустую коробочку из-под пудинга. Теперь она устремила тёмный взгляд на мелкого пернатого, у которого не кончались вопросы.

– Фонарное золотце? – Куропатка раскрыла от удивления рот. – Что это такое?

– Ты даже этого не знаешь?

– Нет.

– Это такие камешки. Они светятся, если их потереть.

– Звучит как страшно редкий камень.

– Да, они такие редкие, что их почти совсем нет. А может, совсем и нет. Такие они редкие.

Птицы замолчали на пару секунд. Видимо, каждая по-своему думала о фонарном золотце. Густой туман вокруг них слоился на большие текучие клочья.