Отравленный трон - Кирнан Селин - Страница 20

— Рази, похоже, считает тебя нежным маленьким цветочком! Я передам ему подробно про твое презрение к подобным мелочам.

Он отступил, поклонился и ушел, больше не сказав ничего. Под наблюдением стражи Винтер закрыла дверь, демонстративно гремя засовом.

Потом быстро пересекла комнату, чтобы открыть потайную панель. Через минуту раздался тихий стук, и панель открылась. Рази вошел первым, слегка сутулясь, с посеревшим лицом. Правый рукав его мягкой белой рубашки свисал свободно, на плечи был накинут теплый шерстяной плащ. Рази притянул Винтер к себе, крепко ее обняв, а девушка привычно отметила, что от него пахнет чистотой и свежестью, как ни от кого другого.

— Сестренка, — пробормотал он, — извини, пожалуйста.

За ним показался Кристофер, осторожно неся в вытянутых руках медный таз с горячей водой, держа его сквозь свернутую ткань.

— С дороги, с дороги! Кипяток!

Рази оторвался от Винтер, кинулся к столу и положил камышовую салфетку рядом с посудой для ужина. Кристофер поставил на эту подставку таз и нырнул обратно в темный проем. Винтер заглянула в потайную дверь и увидела, как он повернул за угол в нескольких шагах, там, где из комнаты Рази струился приглушенный свет. С ее места было видно, что проход продолжается и дальше, вьется в таинственной темноте за стенами замка и бог знает куда ведет.

— Не могу поверить, что король не знает про этот тайный ход!

— Он-то знает, — сказал Рази. Он подтащил кресло ближе к столу, и, когда Винтер обернулась, он сидел в нем, пытаясь освободить здоровую руку из рукава рубашки. — Он просто не думает, что кто-то еще знает! А… черт!

Винтер подошла помочь, и совместными усилиями рубашка была снята. Рази остался в одних брюках, бинты на плече и груди ярко выделялись на фоне темной кожи.

Винтер покраснела, увидев курчавые волосы на его груди и животе, темные кружочки его сосков. В детстве они часто плавали вместе голышом и, пока Рази не исполнилось одиннадцать, часто спали на одной кровати — Винтер и Альби у стены, Рази на краю, охраняя их сон, как сторожевой пес, свернувшийся клубочком. Но теперь они уже не дети, и она чувствовала себя странно, видя его наготу. Но, похоже, самого Рази это не смущало, и Винтер пришлось скрыть свое стеснение. Впрочем, оно мгновенно прошло само собой, стоило Рази размотать бинты, обнажив ужасную рану.

Ряд стежков, похожих на шершавые ножки насекомого, виднелся из-под спекшейся крови.

— О, Рази, — выдохнула она, помогая ему снять последние бинты. — Почему? Почему король это сделал? Разве он не мог сказать, что это случится?..

Рази взглянул на нее с горечью, проникшей в каждую морщинку его лица:

— Он ждал, Вин, он связал меня этим проклятым враньем о том, что Альби на побережье, ждал, пока мы с Лорканом не окажемся в салонах, готовые выйти за порог проклятой двери. Потом он сказал нам, чего… чего он от меня хочет. Бедняга Лоркан… какое у него было лицо… Но что он мог сделать? Нас окружила стража. Половина членов совета встали на сторону короля, остальных запугали и заставили подчиниться. Если бы… О боже, если бы только у нас было время подумать, приготовиться, но хитрый ублюдок поставил свою ловушку, вот мы и… попались.

Кристофер вдруг оказался рядом с ними — по своему обыкновению внезапно, — поставил бутылку с какой-то жидкостью рядом с медной миской и положил чистые тряпки на пол, на колени Рази и на стол. Он терпеливо поглядел на Винтер, и она поняла, что ей нужно встать с места. Она пересела поближе к левой руке Рази, а Кристофер опустился на колени перед ним и стал осматривать длинную рану, расположенную кровавым полумесяцем между правой грудью Рази и квадратной мышцей его плеча.

— Здорово, что ты левша, Рази. Эта рана глубокая.

Рази весь вспотел в предвкушении предстоящего. Он прорычал Кристоферу (от страха его голос стал грубым):

— Ну давай выдерни из меня грязные нитки этого старого идиота, пока не началось заражение крови.

Кристофер протер руки жидкостью из бутылки — запах спирта и лимонов наполнил комнату. Он достал из кипятка маленькие медные ножницы и со щелканьем прошелся через ряд стежков, перерезая нитки у самых узлов. Его руки выглядели неуклюжими, но двигались проворно и уверенно. Он не обратил внимания ни на ускорившееся дыхание Рази, ни на его высокий болезненный вскрик, когда он взялся пинцетом за первую торчащую нитку и резким движением выдернул ее из кожи.

— Сядь, Винтер, — прошипел Рази, свирепо покосившись на нее из-под падающих на лоб кудрей. Он схватился, как утопающий, за край стола, и лицо его из серого сделалось алым в разгоревшемся свете свечей.

Винтер опустилась на табурет перед камином.

— Кто это был? — спросила она.

— Никто не знает. — Рази сделал гримасу и подпрыгнул — Кристофер вынул второй стежок. — Черт! — И снова, когда Кристофер быстро вытащил третий стежок, а затем сразу четвертый: — Кристофер! Черт тебя дери!

Кристофер опустился на пятки и поднял на друга взгляд без следов волнения.

— Осталось еще четыре, — сказал он. — Хочешь передохнуть?

Рази сжал губы и засопел носом. Он бросил угрожающий взгляд на Кристофера:

— Давай не тяни, будь ты проклят!

— А ты заткнись, — сказал его друг, снова берясь за пинцет и внимательно разглядывая оставшиеся стежки. — А то стража услышит.

Винтер попыталась его отвлечь:

— Но как убийца проник в замок? На такое пиршество просто так, играючи, не войдешь.

Рази покачал головой и сразу снова взвизгнул от боли, когда Кристофер быстро вытащил последние четыре стежка из его плеча. Винтер протянула руку и крепко ухватилась за жилистое предплечье Рази, неловко, успокаивающе растирая ему шею и здоровое плечо другой рукой.

— Теперь все позади. Он закончил, — сказала она, и Рази засмеялся сквозь слезы, которые вдруг потекли по его лицу.

Кристофер бросил пинцет и ножницы на ткань рядом с медной миской. На мягком хлопке пятна крови Рази расцвели изысканными цветочными прожилками.

— Мне еще осталось зашить его снова, — сухо сказал он, и у Винтер все сжалось внутри от одной мысли об этом.

— Пусть сначала кровь вытечет, — пробормотал Рази с закрытыми глазами.

Кристофер кивнул и мягко толкнул Рази, чтобы тот откинулся на спинку кресла.

— Подержи, — велел он Винтер, и она взяла толстый ватный тампон, который он поднес к ране.

Свежая кровь впитывалась в него, пока не потекла по животу Рази, пачкая брюки.

— Не закрывай рану, — предупредил Кристофер, наводя порядок. — Пусть сама очистится.

— Ладно. — Она не могла отвести взгляд от лица Рази, которое снова стало бледным, как тесто. Его зазнобило, но не успела Винтер сказать об этом, как Кристофер снял со спинки стула плащ и укутал другу плечи.

Некоторое время стоны помимо воли вырывались у Рази с каждым выдохом, углы его рта опустились вниз, лицо постарело от боли. Затем он снова открыл глаза и взглянул на Винтер.

— Ну вот, — проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал, и все еще растирая свободной рукой его напрягшиеся, твердые, как дерево, плечо и шею. — Неизвестный человек как по волшебству появляется в святыне святых, в королевском пиршественном зале, так что ни одна живая душа его не заметила, и беспрепятственно наносит рану только что объявленному претенденту на трон?

Рази поморщился, услышав этот титул, но кивнул.

— Это невозможно, брат мой.

Рази снова кивнул.

— Нутром чую заговор, — сказал Кристофер, возясь с вещами на столе. — И чем скорее мы поднимем этого парня на ноги и вытянем из него правду, тем скорее получим хоть какие-нибудь ответы.

При этих словах глаза Рази сощурились в улыбке, и он насмешливо покосился на Кристофера:

— Если бы кто-то не избил его до полусмерти, мы бы могли уже сейчас их получить.

В ответ Кристофер вытащил из миски с водой устрашающего вида кривую иглу и вдел в нее прокипяченную шелковинку.

Рази отвернулся и застонал.

Винтер похлопала его по руке:

— Но где же Альберон, Рази? Он мертв? — Вот она и сказала это, и при этих словах сердце ее переполнилось смертью и горем. — Он наверняка мертв, Рази. Иначе зачем Джонатону было так поступать? И почему он не хочет сказать, что с ним случилось? Ведь Джонатон обожает Альби, просто обожает?