Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 54

В тот вечер Ричард представил королю свою супругу. Старый ловелас, Эдуард ощупывал ее блестящими от восхищения глазами.

– У нас в Лондоне говорят, что герцогиня Глостер прекрасна, как царица цветов Титания. Я верил в это, но все же для меня вы оставались лягушонком Невилей. Ныне же… Воистину месть в руках Господа. Когда-то я отказался от вас – и поглядите же теперь на меня. Зато я могу поклясться, что еще не одну ночь ваш колдовской образ будет тревожить мои сны.

Речь Эдуарда могла показаться двусмысленной, но Анна неожиданно для себя улыбнулась монарху. Удивительно, но его обаяние все еще имело силу. И Анна провела с королем почти весь вечер, вспоминая прошлое, они весело смеялись и шутили.

Король Эдуард, несмотря на излишний вес и малую подвижность, оставался жизнерадостным и зажигал всех вокруг своим неуемным темпераментом. Он, как никто, умел создавать легкую и непринужденную атмосферу праздника. Поэтому, хотя в замке шли переговоры о предстоящей войне и ежедневно собирался Королевский совет, все ощущали, что старый Ноттингем превратился на время в маленький королевский двор, с его блеском, интригами, весельем. Кроме знатных господ, съехавшихся сюда, здесь были их слуги, повара, актеры для забав, в том числе карлики, акробаты и фокусники. Знать по утрам отправлялась охотиться в леса и парки, благо октябрь в этом году выдался солнечный. Помимо охоты, успехом пользовалась рыбная ловля, которой увлекся король, после того как верховая езда стала ему недоступна.

Анна испытывала удовольствие от царившего вокруг веселья. Ей давно уже не приходилось так много танцевать. Павана, романеска, пива, калата, моррис-данс… Дам на этом военном совете, превратившемся в празднество, было мало, так что недостатка в кавалерах она не ощущала, как и недостатка в куртуазных любезностях. За танцами она познакомилась с Вудвилями и долго беседовала с графом Риверсом, братом королевы, поразившим ее ученостью. Так же любезна она была и с пасынком короля, маркизом Дорсетом, известным покорителем сердец, который просто обрушил на зеленоглазую герцогиню Глостер фейерверк комплиментов.

Но особое удовольствие ей доставила встреча со старым другом Томасом Стэнли.

При встрече он оглядел ее, улыбаясь, и тихонько присвистнул.

– Крест честной! Я видел вас три года назад, и тогда вы походили на фею теней. Теперь вы и в самом деле словно Титания – Ричард Глостер и здесь способен творить чудеса. Что же, возможно, это и к лучшему. Вы вновь стали той жизнерадостной Анной Невиль, какой я всегда помнил и любил вас. Пусть смилуется Господь над моим бедным сердцем, а не то я действительно влюблюсь в вас, милая племянница, и примусь совершать бесчисленные подвиги, как несчастный Ланселот ради прекрасной Джиневры.

Анна смеялась счастливым смехом очаровательной женщины, которая знает силу своей красоты, позволяющей ей чувствовать себя непринужденно.

– О сэр Томас, вам еще представится такая возможность. Ибо, насколько я знаю, теперь вы намерены служить под знаменами моего супруга. Ему все же удалось уговорить короля доверить ему командование английской армией.

Стэнли старался держаться бодро, но все же Анна отметила, что на душе у него еще пасмурнее, чем тогда, когда он приезжал в Сент-Мартин. Она сказала ему об этом напрямик, когда вечером они, покинув дымный зал, прогуливались над рекой Трент. И, как раньше в Литтондейле, Стэнли неожиданно открыл ей душу: его брак приносит ему все больше и больше огорчений, он старается как можно реже встречаться с некогда столь боготворимой им женой. Утомляет его и бесконечная распря при дворе между старыми и новыми аристократами, в которую он поневоле вовлечен, несмотря на то что его сын помолвлен с сестрой королевы леди Дженет.

Анна вздохнула – все лучшее теперь принадлежит Вудвилям. Она даже не упомянула о том, что подумывала о помолвке маленького сына Стэнли, лорда Стрендера, с ее Кэтрин, хотя девочка все еще грезила Тристаном в облике Уильяма Херберта.

Они шли по влажной тропке у реки. В воду изредка с шипением падали догоревшие ракеты фейерверка. Стэнли сказал, что в этой войне он хочет принять участие лишь для того, чтобы оказаться подальше от двора и благочестивой супруги. Неожиданно он резко остановился, вглядываясь в сумрак. При вспышке пороховых огней они увидели на соседней аллее силуэт рослого человека.

– Это Джон Дайтон, – спокойно сказала Анна, снова беря Стэнли под руку. – Он начальник моей охраны, ну, а сейчас, видимо, занят тем, что следит, чтобы мы с вами, сэр Томас, не наделали каких-либо глупостей.

В ее последних словах прозвучала усмешка, но Стэнли, казалось, этого не заметил.

– Дайтон? – переспросил он. – Сэр Джон Дайтон? Странно, что именно его Глостер выбрал охранять свою супругу.

– Как вас понимать?

В темном небе с треском лопнула петарда, осветив на мгновение лицо Стэнли. Анне показалось, что она видит в лице старого друга то же выражение сочувствия, которое заметила в лице Перси и в полных печали глазах Оливера.

Все это длилось не более секунды.

– Не обращайте внимания, милая дама. Однако… – Стэнли понизил голос. – Как бы ни повернулась ваша судьба, помните, что Стэнли – друг и вы можете на него рассчитывать.

Еще один человек предлагал ей свою помощь. Анне стало тепло на душе, но в то же время она ощутила беспокойство. Все эти люди словно предрекают ей злую судьбу. С чего бы это? Никогда еще она не была столь возвеличена и почитаема. Конечно, жизнь с Ричардом порой вызывает у нее тревогу, но, пока она его жена, что может ей угрожать?

Они продолжили свою прогулку, но вскоре рядом раздались звуки музыки, и Анна со Стэнли оказались в окружении бегущих цепочкой под музыку молодых людей. Среди них Анна заметила невероятно возбужденную Маделин Херберт. От этой особы можно было ожидать чего угодно, и если при дворе Глостера ее оберегал запрет герцога, то молодые люди двора Эдуарда считали себя совершенно независимыми от воли сутулого брата короля, да и нравы там были куда свободнее. К тому же Маделин цеплялась за руку самого Дорсета, известного ловеласа, и Анна, решив, что пасынок короля не будет особенно церемониться с млеющей пышнотелой красавицей, оставила Стэнли, чтобы позаботиться о сестре Уильяма. Когда же на другой день она попыталась возобновить прерванный разговор, Стэнли уже пребывал в благодушном настроении, шутил и отмахивался.

В эти дни Ричард словно забыл об Анне. В Ноттингеме ожидали приезда наследного принца Эдуарда, и это гораздо больше занимало мысли брата короля. Едва же юный принц прибыл, Ричард просто засыпал его подарками, был с ним весел и уделял ему столько внимания, что Анне это напомнило свидания Ричарда с Кэтрин в Сент-Мартин Ле-Гран. Принц Уэльский попался в те же силки, что в свое время и Кэтрин. Увы, в этом не было ничего удивительного. Все шаги герцога просчитаны далеко вперед. Король Эдуард, несмотря на то что ему нет еще и сорока, не производил впечатления человека, которому суждена долгая жизнь. А хромоногий горбун герцог Глостер крепок телом, как истинный воин, которому придется немало послужить и при царственном племяннике. И, разумеется, дальновидный дядюшка стремится заранее заручиться его благосклонностью.

В свите принца Эдуарда прибыл и его сводный брат – сын королевы Элизабет от первого брака, Ричард Грей. Анна увидела его, когда он вошел в большой зал, и несколько минут не могла вымолвить ни слова. Перед ней был юноша лет семнадцати, высокий, длинноногий, с пепельно-русыми, рассыпающимися каскадом волосами. И он был так похож на ее Филипа…

– Это и впрямь сын лорда Грея и Элизабет? – задала она Стэнли странный вопрос.

Ответ был утвердительным, однако Анна неожиданно поняла, в чем дело. Ведь некогда, еще не став женой Эдуарда IV, Элизабет Грей была возлюбленной рыцаря Филипа Майсгрейва! С тех пор много воды утекло, и сейчас мало кто помнил о давнем романе королевы. Однако младший Грей так сильно походил на возлюбленного Элизабет, что можно было смело предположить: та связь не прошла бесследно…