Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 78

– Что с вами, Анна? Не придавайте моим словам такого значения. Слухи слухами, но ведь рыцарский пояс дан ему давно, и как приближенный он не ниже других по званию. Дайтон предан Ричарду, и ваш муж наверняка знал, что делал, когда именно его приставил к своей супруге.

– Наверняка… Ступайте, сэр Томас. Не смею вас больше задерживать.

Стэнли постоял, нерешительно глядя на нее, и вышел.

Анна стала медленно подниматься по ступеням. Ее шлейф вдруг показался ей неимоверно тяжелым. Сверху долетали звуки музыки, смех. Анна поморщилась, будто ее это раздражало. Потом опустилась и села прямо на каменную ступеньку, задумчиво глядя на догорающий внизу факел.

– Господь Всемогущий, помоги мне!

Сколько лжи! Ложь, влекущая за собой ложь. Зачем? Она знала, что Ричард не стал бы попусту плести вокруг нее такую сложную сеть. О да, теперь она его не занимает. Теперь она его жена, и ему необходимо только, чтобы она поделилась в ним частицей славы своего отца и была послушна во всем. А раньше? Ричард знал, что она не умерла. Он вызнал у Деборы, что Анна может найтись в Пограничье. Опять же Бекингем. Они друзья с Ричардом, и мог ли Генри Стаффорд не рассказать горбатому Дику о некой леди Майсгрейв, которая так увлекла его в Ридесдейле? Сейчас Анна понимала, что брак с ней был необходим Глостеру во всех отношениях. У ее супруга изощренный ум, и он мог сопоставить кое-какие факты. Вот тогда-то в Нейуорте и появился Джон Дайтон. Только он был без бороды.

Анна потерла лоб, вспоминая. Очень давно, когда они только что встретились с Филипом, их преследовал неизвестный рыцарь, объявивший себя в присутствии спасшего их Саймона Селдена человеком Глостера. Тогда никто в это не поверил. Но сейчас Анна вспомнила и другое. Некогда ведь и епископ Йоркский что-то говорил о Дайтоне, давно состоявшем на службе у ее супруга. Совпадения множились. И постепенно стала вырисовываться более чем неприглядная картина.

«Мы так повеселились с тобой в Нейуорте», – словно вновь услышала она пьяный разговор Дайтона со своим собутыльником в башне Понтефракта. Что означала эта фраза? Нейуорт пережил трагедию, когда там находился Дайтон. Что тогда происходило? Великий Боже, она дремала в закрытом донжоне Нейуорта, когда ее внимание привлек звук страшного взрыва… И уже тогда во втором дворе замка непостижимым образом оказались шотландцы. Дайтон… Дайтон последний, кто был с Филипом. И никто не знал, что он служил у Ричарда. Служил для тайных поручений…

Анна опустила голову на руки. Слишком много всего, и слишком все невероятно. С удивительной ясностью вдруг всплыли какие-то мелочи. Филип говорил, что пришлый воин владеет особым ударом, как и тот рыцарь, который охотился за ними, когда они везли компрометирующее короля Эдуарда письмо. Скотник Дайтон – камердинер сиятельного Глостера! Кому могло это прийти в голову? Она вспомнила и то, что незадолго до нападения шотландцев на Нейуорт Дайтон куда-то уезжал. Снова совпадение?

Перед ее глазами встала картина: зал в Мидлхеме и Оливер, с безумным лицом бросающийся с мечом на Джона Дайтона. Оливер, всегда такой спокойный и рассудительный… Он так и не признался, почему поднял меч на человека, который прежде служил Майсгрейву. «Если с вами случится беда…» Почему он это сказал? Не потому ли, что знал гораздо больше, чем она сама?

Анна сидела с закрытыми глазами, от мыслей, кружащихся в голове, ей становилось дурно. Королева Англии! Какое ликование испытывала она сегодня утром, и какой страх обуял ее сейчас… Она вдруг поняла, что боится одного: как бы все, о чем она сейчас думала, не оказалось правдой. Что угодно, но только не это!

Наверху скрипнула дверь. Донеслось женское хихиканье, и Анна, выйдя из своего полузабытья, увидела весельчака Перси, влекущего за собой жеманно упирающуюся фрейлину. Раздался звук поцелуя, дверь захлопнулась, и тотчас последовал испуганный возглас:

– Здесь королева!

Девушка сейчас же вырвалась и убежала. Анна приблизилась. Перси, смущенно улыбаясь, теребил челку.

– Земляника… Ваше величество, вы? Одна и в такой час?

Но, кажется, собственные дела занимали его куда больше. Он подал Анне руку, вывел в освещенную галерею.

– Видите ли, Земляника… Я здесь один. Леди Мод осталась в Нортумберленде, она беременна, и я не стал обременять ее долгой дорогой через всю Англию. К тому же у меня было одно неприятное поручение в Понтефракте, и я думал… Я люблю леди Перси и всегда волнуюсь за ее спокойствие, а там было такое…

– Сэр Генри, какое поручение вы должны были исполнить в Понтефракте?

– Словом… Впрочем, рано или поздно вы все равно узнаете.

Он обреченно кивнул, встряхнув взъерошенной челкой.

– Это было прискорбное поручение, Земляника. Ваш супруг всегда ухитряется подбросить самую грязную работенку старине Перси. Мне пришлось присутствовать при казни: граф Риверс и Ричард Грей 25 июня были обезглавлены в Понтефракте, и я должен был как представитель короля присутствовать при этом. Потому-то я и не взял с собой Мод Перси. А здесь столько милых мордашек, что… Эй, Земляника… Ваше величество, вам дурно?

Анна стояла, до хруста сцепив зубы и закрыв глаза. Холод, что она пыталась развеять сегодня, заполнил ее всю до краев. Сердце налилось тяжелой ртутью, ледяной металл растекался по жилам, отрезвлял мозг.

– Нет, милорд Нортумберленд. Все хорошо. Сейчас даже лучше, чем когда-либо. Я наконец окончательно поняла, за каким человеком я замужем.

Перси вдруг взял ее за плечи и слегка встряхнул.

– Ваше величество! Опомнитесь! Вы жена Ричарда Глостера, вы его королева. И вы должны быть покорной ему. Это лучшее, что надлежит вам сделать!

Анна смотрела ему прямо в глаза.

– Сэр Генри, в Йорке вы как-то обмолвились, что не могли прийти на помощь осажденному Нейуорту. Это вы-то, глава Пограничья! Что же… или кто помешал вам тогда?

Перси отступил от нее на шаг и зачем-то стал поправлять ногой завернувшийся угол ковра. Потом внезапно сделал попытку уйти, но королева успела схватить его за широкий рукав.

– Отвечайте!

Перси опустил взгляд.

– Я… Я тогда был далеко от Мидл Марчеза… Был на побережье, в Варкворте. Когда весть дошла до меня, мне уже было известно, что в сторону границы движется отряд наместника Севера Ричарда Глостера.

– Вы сейчас говорите правду? – тихо, но с нажимом спросила Анна. – Вы готовы были доверить спасение Гнезда Орла горбатому Дику, в то время как сами остались в стороне? Как это не похоже на вас, хозяина Пограничья!

Взгляд Перси стал угрюмым.

– Есть вопросы, на которые лучше ответить полуправдой… Чтобы не солгать, – проговорил он.

Рядом отворилась дверь, под веселые звуки морриса из нее хлынула пляшущая вереница придворных. Они окружили королеву и графа Нортумберленда, смеясь и пританцовывая, но Анне все они казались гримасничающими масками. Она оглянулась, но Перси уже не было рядом. Прыгали шуты, музыканты, задыхаясь, дули в рожки, бренчали на флейтах, били в бубны. Ричард раньше никогда не поощрял такого разгульного веселья, но сегодня было позволено все.

Повернувшись и расталкивая придворных, Анна пошла через освещенные покои. Подбежал испуганный паж, подхватил ее шлейф.

– Вас долго не было, моя королева, все стали уже волноваться.

Леди Стэнли, герцогиня Суффолкская, Ла Поль, крошка Энн – любимая племянница Ричарда, испанский посол граф де Сасьола, угодливо склонившийся Кэтсби с мордой лисицы, Джон Глостер, Кент, Брэкенбери, Тирелл, епископ Рассел, примас Англии Буршье…

Ричарда она нашла в зале, где затеяли игру в кегли. Король был необыкновенно весел и оживлен. Пожалуй, Анна никогда еще не видела его таким. Удачно метнув мяч и повалив все кегли, он выслушивал поздравления придворных. Анна остановилась в дверном проеме, не сводя с него глаз. Ей вдруг страстно захотелось, чтобы все ее подозрения оказались наваждением. Она была женой этого человека, она принадлежала ему, она научилась ладить с ним… И у них был ребенок – их наследник. Теперь они стали властителями всей Англии. Слишком многое привязывало ее к Ричарду. И в числе прочего – страх. Страх перед этим человеком и тем зверем, который жил в нем.