Кровавое копье - Смит Крейг - Страница 65

— Маркус мне говорил, что ты хочешь поболтать про итальянскую мафию.

— На самом деле я хотел узнать, что ты мог бы мне рассказать о Джанкарло и Луке Бартоли.

Хасан выпрямился в полный рост. Эти имена явно не доставили ему радости.

— Какие у тебя дела с этими людьми, Томас?

— Подозреваю, что они пытались убить моего друга, но пока не могу это доказать.

— Если эти двое решили убрать твоего друга, то у него серьезные проблемы!

— Или у них.

Барзани весело расхохотался. И точно: могло быть наоборот!

— Капиталы Джанкарло за последние десять лет выросли втрое — по крайней мере, судя по счетам, о которых нам известно. Хотелось бы узнать секрет его успеха.

— Что я могу сказать? — пожал плечами Хасан. — Сейчас дела в Италии идут хорошо.

— Он новый глава мафиозных кланов?

— Я слышал такое иногда от людей, которые сами не понимают, что говорят. Это просто выдумки какие-то!

— А я про это читал в сверхсекретных отчетах.

Хасана это сообщение не впечатлило.

— Вот какие дела, Томас. Два семейства борются за контроль над севером. На юге… там все не менялось со времен Цезаря. Насколько я могу судить, Бартоли платит проценты обеим группировкам и держится подальше от политики.

— То, что он так действует… это никак не связано с убийством его старшего сына?

Барзани пожал плечами: может — да, а может — нет.

— Хочешь мне сказать, что у него нет никаких связей с мафией?

Хасан снова пожал плечами. Нет, так он тоже не хотел сказать.

— Старые доны дерутся за города, Томас, когда не убивают друг дружку за контроль над деревнями. Они — беженцы, прячущиеся в сельских домах, или заключенные, сидящие в тюрьмах строгого режима, а адвокаты передают приказы их людям. Джанкарло — главный игрок в Европе. Он платит налоги и от старой жизни как бы отрекся.

— Послушай, я вот почему хотел поговорить с тобой. В отчетах пишут, что на самом деле Джанкарло сейчас босс над всеми боссами.

Хасан покачал головой. Он явно утрачивал интерес к разговору.

— Европа изменилась, Томас. Пятнадцать — двадцать лет назад все было по-другому. В каждой стране существовала своя организация, и у каждой организации были свои проблемы. А теперь границы открыты. Немцы в Испании, испанцы во Франции, англичане в Италии… а русские повсюду!

Мэллой пожал плечами. Русская мафия. Про эту мафию они оба много знали.

— Проблема русских в том, что они неорганизованны. Приходят, берут себе кусок улицы и вцепляются в него, как питбули! А с кем они бьются? С другими иммигрантами! Совершенно неожиданно люди, которые всем заправляли, начинают ощущать давление. А что им остается делать? Они не могут начать драться на каждом углу, хотя только так и можно с этими приезжими. Никакой организации! Чистая анархия!

Мэллой понимающе кивнул.

— Теория неорганизованной преступности.

— Вот именно! В том смысле, что если бы эти люди хотели следовать правилам, они не становились бы преступниками!

Мэллой усмехнулся. Его собеседник ненадолго задумался.

— Но старые добрые денежки никогда никуда не деваются, Томас. Тебе ли этого не знать. Они начинают заключать союзы с анархистами. Они начинают оказывать конкретные услуги. Люди, у которых есть контакты в Южной Америке или Африке, ввозят наркотики, и что же теперь получается? Как развезти их из одного порта по всей Европе? Как попасть в Америку? Уличные питбули этого не знают. Они всего лишь ходячие мешки с деньгами. А видеть дальше своего носа… Они даже не понимают, что это такое. Просто бизнес, как все прочее. У тебя есть товар, не важно, какой: бабы, тачки, техника, фальшивые документы, азартные игры, банкротства и так далее. Но даже этим все не заканчивается. После продажи любого продукта надо же головой думать, как быть с прибылью. Ее надо отмыть, иначе тебя поймают на грязных деньгах, а кому это надо? Ну и конечно, всем требуется защита от кровожадных политиканов! Вот и получается, что в игру вступают еще как минимум две сферы промышленности.

— Стало быть, «старые добрые денежки» теряют контроль на углах улиц, но при этом все равно всем управляют?

Хасан вздернул брови и пожал плечами. А как же иначе?

— В какое-то время, — сказал он, — пошли разговоры насчет того, что русская мафия захапает всю Европу. Больше таких разговоров не ведут.

— Почему?

— Конкуренция! Новые альянсы. Внутренняя борьба. Политика. Русская мафия похожа на старый Советский Союз — она есть, но разорвана на куски.

— И какое же место во всей этой схеме занимают Джанкарло и Лука Бартоли?

— Старик время от времени устраивает банкротства компаний, чтобы подкармливать псов, но в остальном он вышел из игры, Томас. Кому охота в его возрасте отправиться за решетку? А вот Лука — дело другое. Он, как и ты, уже не мальчик, но сидеть дома и жить на дивиденды не может. Он заключает сделки, сводит людей друг с дружкой, создает себе репутацию.

— А чем он конкретно занимается?

— Лука? Официально — заседает в нескольких советах директоров, но на самом деле всем бизнесом предоставляет заправлять людям своего отца. Есть у него пара-тройка команд из Марселя — они перегоняют в Лондон антиквариат и предметы старины. Он самый главный босс по контрафакту в Испании — хорошие паспорта, удостоверения стран Евросоюза. Еще у него полулегальный бизнес в Амстердаме — для отмывания денег кое-какие ребята из Северной Африки переправляют товар на острова, а оттуда — во Францию и Испанию.

— Он организует заказные убийства?

— Ни в коем случае. То есть когда убили его старшего брата — старая история, — тогда было другое дело. Он выследил семью, заказавшую это убийство, всех до последнего. Но это дело личное.

— Слушай, но должен же он кого-то подмазывать? Не станут ему люди свои рынки отдавать без боя.

— У старика по-прежнему хватает друзей. Помешаешь делам Луки, выкинешь его с рынка — тебе не поздоровится. Я слышал, что никому неохота с ним связываться, и полиция его тоже не трогает…

— Ты бы назвал его главным игроком?

— Под его началом — несколько команд. Деньги немалые, но старик научил его не жалеть средств на оборону.

— Я ищу того, кто мог организовать политическое убийство.

— Я про это совсем ничего не знаю. Я сам? Да я бы ни за какие коврижки пальцем не тронул даже швейцарского легавого. Политик какой-нибудь? Забудь! Когда убивают какую-то важную шишку, они не успокаиваются. Они подкупают твоих врагов, угрожают твоим друзьям. Если хочешь убивать политиков и потом жить спокойно… Нет, мало кто на такое пойдет, а те, кто пойдет, стоят немалых бабок. Ведь политиков тоже надо покупать.

— Я все понимаю. Но кто-то этим занимается.

— Только не Лука.

— А что ты знаешь о человеке по имени Дэвид Карлайл?

Хасан покачал головой. Один глаз у него нервно задергался, он отвел взгляд.

— Точно? Он англичанин. Похоже, наш с тобой ровесник, может быть, на пару лет младше. Не исключено, что он знаком с Лукой… Ну?

Хасан поднял руки в знак того, что это имя ему ничего не говорит. Он лгал, но Мэллой не стал напирать. Увидеть, что Хасан ему врет, — это все, что ему было нужно. Похоже, Карлайл его запугал, а Мэллой не знал никого, кого боялся бы Хасан.

— Елена Чернова?

— С этой особой я встречаться не хотел бы.

— Знаешь тех, на кого она работает?

Хасан покачал головой.

— Насколько мне известно, она сама по себе.

— В последние лет десять она была связана с синдикатом…

— Нет. Бывает, люди на нее работают, Томас, но она вольная. Деньги всегда требует по высшему разряду — и получает.

— Она бы могла убить политика?

— Если бы нашлись люди, которые бы обеспечили контракт и все организовали.

— Тебе известен некто по имени Хуго Олендорф?

Хасан снова покачал головой. На этот раз, похоже, не солгал.

Перед уходом Мэллой спросил, как поживает семья Хасана. Великан немного расслабился и рассказал о дочерях и сыновьях. Потом разговор перешел на старых друзей. Мэллой и Барзани посетовали на то, как быстро бежит время и приносит с собой всякие неприятности и болячки. Когда они выходили из комнаты, Хасан сказал: