Наступает мезозой - Столяров Андрей Михайлович - Страница 47

ДЫМ ОТЕЧЕСТВА

– Я все-таки не врубаюсь, – сказал Вовчик. – Тебя, мужик, как звать, Бокий? Ну вот, Баканя, я не понимаю, чего ты хочешь.

Сидящий перед ним человек повторил предложение.

– Значит, по порядку: вилла на Багамах, раз. – Вовчик выставил перед собой руку и загнул палец. – Это само собой. Без этого базара не будет. Тачку, какую хочешь, так? Ну, насчет тачки мы ещё потолкуем. И, скажем, сто тысяч долларов в ихнем банке?

– Можно открыть кредит в рамках означенной суммы.

– На сто тысяч долларов?

– Именно так.

Вовчик откинулся и хитро посмотрел в глаза собеседнику.

– Кредит, говоришь? Кредит отдавать надо, – сказал он. – Кто вас там знает. Может, за этот кредит вы из меня потом фарш сделаете…

– Ну можно договориться о безвозвратной ссуде в пределах разумных трат.

– Это как?

– Часть этой суммы просто не возвращается.

– На халяву, значит?

– Представительские расходы.

– Слушай, я не понимаю, Баканя, тогда в чем прикол?

– Ну вы нам тоже кое-что обещаете, – сказал Бокий. – Правда, это лишь в том случае, если вас устроят условия договора.

– А если они меня не устроят?

– Тогда разойдемся.

– И все путем?

– У нас к вам никаких претензий не будет.

– Если что, братки вас из-под земли достанут, – предупредил Вовчик.

Бокий равнодушно мигнул.

– Ну ты меня понял, да?

– На это мы, собственно говоря, и рассчитываем.

– Тогда попробовать можно.

И все-таки Вовчик остался в недоумении. Слишком уж щедрым казался Бокий и слишком уж мало он в итоге хотел. Подумаешь, какую-то ерунду. Не может же быть, чтоб за это платили сто тысяч долларов. Наверное, все-таки у мужика крыша съехала.

Определенно здесь было что-то не то.

И потому, когда братки позже поинтересовались, чего, значит, в натуре, приходил этот хмырь, Вовчик лишь сморщился и показал клык, похожий на волчий. Это чтобы к нему не очень привязывались.

Вдаваться в объяснения пока не хотелось.

– Да так, туфту всякую впаривал, – неопределенно сказал он.

Бокий тем не менее не обманул. Через несколько дней Вовчику действительно принесли билет на Багамы. Все чин-чином: рейс, место указано, вписана его фамилия. Вовчик только что не обнюхал длинную многостраничную книжечку. Показал её Кабану, и тот, послюнявив пальцем меленький шрифт, сказал, что нет, вроде, не втюхивают.

– Ну че, тогда лети, Вовчик, раз подфартило.

В сопроводительной записке было сказано, что в аэропорту его будет ждать человек и все объяснит. То есть, не пропадет Вовчик. В случае чего будет с кого спросить.

Авторитет его среди братков явно вырос. Малек и Зиппер теперь смотрели на Вовчика другими глазами. Со всех ног бросались, если там, скажем, стакан налить или поднести зажигалку. А Малек дошел до того, что каждый день провожал Вовчика после работы.

Говорил:

– А вдруг котляковские отморозки подскочат?

– Как подскочат, так и отскочат, – отвечал Вовчик, показывая волосатый кулак. – Котляковских я всегда бил и всегда бить буду.

– Нет, уж лучше, знаешь, давай провожу…

Девки с него теперь тоже просто торчали. Гетка и Маракоша готовы были давать Вовчику хоть каждый день. Только мигни, обе тут же бегут в дежурку. Кассета, знаменитая тем, что её всегда можно было поставить сначала, тоже не сводила с Вовчика своих расширенно-застывших зрачков. А капризная Люська, которая ещё недавно посматривала на всех задрав нос, – её пас Кабан, вот и считала, что ей все дозволено, – теперь, правда, если самого Кабана рядом не было, подсаживалась поближе и заводила долгие разговоры. То и дело пудрилась, вертелась, стреляла глазами и, вздыхая, зудела, что хотела бы перебраться куда-нибудь к югу. Надоело здесь – холод, грязь, народ неинтеллигентный. Присмотрел бы ты, Вовчик, мне там какую-нибудь такую зацепку. На Багамах, говорят, девки берут по штуке баксов за час.

– Ну, Вовчик, ты же у нас деловой. Ну – потолкуй с местными…

Глаза у неё заволакивались мечтательной дымкой. Словно она воочию видела – море, пальмы, белый горячий песок, грациозную яхту, скользящую к горизонту.

Вовчик отвечал ей неопределенно. Разбираться с Кабаном из-за девки ему смысла не было.

Правда, Забилла, по обыкновению скривив рожу, сказал, что, как он от одного кента слышал, Багамы – место гнилое. Русских, восточников вообще, там отоваривают только так. Кидают, как мальчиков. Смотри, чтоб и тебя, Вовчик, не кинули.

При этом он цыкнул слюной и попал на штанину какому-то пробегающему хмырю. Хмырь, конечно, возник. Пришлось дать ему по очкам.

Но даже это не испортило Вовчику настроение. Что взять с Забиллы? Забилла всегда чем-нибудь недоволен. Вовчику казалось, что теперь начинается совершенно другая жизнь. И когда он, выходя из дежурки, окидывал хозяйским глазом братковскую зону: десяток ларьков, скопившихся у въезда на площадь Непокоренных, три магазинчика в ряд – от продуктового до строительных материалов, небольшой толчок перед ними, где разные недоделки продавали и скупали валюту, он чувствовал, что у него меняется шаг, а тело наливается уверенностью и энергией. Нет, что бы там Забилла не нес, а все будет отлично.

Он в эти дни даже не стал ломать двух пацанов, которые, сдуру наверное, пропилили ножовкой задник торгового павильона. Навешал им подзатыльников и предупредил, чтоб больше не попадались. А когда Мормышка из седьмого ларька, боязливо помаргивая, сказала, что у неё обнаружилась крупная недостача; поставщики, вероятно, кинули, те, что на днях подвозили левую бормотуху, то Вовчик не навесил ей по хлебальнику, как того требовали суровые законы рыночной экономики, а просто посмотрел, как на вошь, и сказал, чтобы за две недели все было покрыто. Не покроешь, тогда, значит, пеняй на себя. И Мормышка от такого неслыханного попустительства просто порозовела. Лицо у неё замаслилось, а губы сложились в бантик. Вовчик ощущал себя благодетелем.

Авторитет его по всему району ещё больше возрос, когда тем же вечером у братков произошла разборка с котляковскими отморозками. Котляковцы, надо сказать, уже давно нарывались. Они требовали ни много, ни мало, чтобы братки делились с ними наваром по чейнджу. Дескать, хозяин чейнджа – на их территории, а что продавцы на толчке, это никого не волнует. Где хозяин, туда и должен идти налог. Братки им, кстати, отвечали на эту тему вполне разумно: что – вот это вот видишь, ну значит, вали отсюда, где это сказано, чтобы по чейнджу отказываться от налога? Однако котляковские отморозки, по-видимому, совсем обнаглели. Назначили стрелку, о чем официально уведомили Кабана, и получили от Алихана «добро» на разбор по понятиям.