Коко - Страуб Питер - Страница 124

4

Все воскресенье Пулы вели себя друг с другом натянуто-вежливо, так что человек посторонний, глядя на них, подумал бы, что перед ним не очень дружелюбные, едва знакомые друг с другом люди. Это был первый день с момента возвращения Майкла из Бангкока, который они целиком провели вместе, и они как никогда чувствовали, какой непрочной, едва толще яичной скорлупы, была их близость друг другу. Майкл видел, что Джуди хочет “предать прошлое забвению”, что означало для них двоих продолжение той жизни, которую супруги вели последние четыре года, со дня смерти их сына. Если он сможет простить ее неверность – простить, так и не коснувшись этой темы вслух, – то и она будет делать вид, что ничего такого не было.

Утром Джуди принесла мужу в постель номер “Таймс” и чашку горячего кофе. Сделала она это из чувства долга, но Майкл, как ни странно, ощущал груз ответственности гораздо больше, чем Джуди. Он пил кофе и лениво листал страницы журнала, а Джуди сидела рядом на постели и жизнерадостно сообщала ему обо всем, что произошло за последние несколько недель в ее школе. Вот она, обычная жизнь, казалось, говорило ее лицо. Вот так мы и живем, разве ты не помнишь? И разве это не замечательно?

Они вдвоем ползли через этот долгий день – ели ленч в отеле “Генерал Вашингтон”, потом долго гуляли по окрестностям между пустых бурых газонов, на которых то здесь, то там мелькали таблички “Продается”, мимо новых домов, напоминавших диковинные фантазии из стекла и бетона. Супруги закончили свою прогулку возле утиного пруда посреди Тарлоу-парка. Утки плавали парочками, и каждый зеленоголовый селезень бдительно отгонял других, пытавшихся приблизиться к его серенькой подружке. Майкл сидел на скамейке возле пруда. На секунду ему захотелось опять оказаться в Сингапуре.

– И как это было – вновь заняться сексом после стольких лет перерыва? – спросил он жену.

– Опасно, – ответила Джуди. Ответ был лучше, чем ожидал Майкл.

Через некоторое время Джуди сказала:

– Майкл, ведь ты понимаешь, что мы принадлежим этому месту.

– Я не знаю, чему принадлежу, – ответил Майкл.

Жена заметила на это, что он просто преисполнен жалостью к себе. За словами ее чувствовалась уверенность в том, что жизнь их уже установилась раз и навсегда, что эта жизнь и была настоящей жизнью.

У Майкла весь день было такое ощущение, будто все, что он делает, происходит не с ним, а с кем-то другим. Наверное, так чувствуют себя актеры, подумал Майкл, и только в этот момент окончательно осознал, что весь день старательно играет роль мужа.

Он рано пошел спать, оставив явно довольную этим Джуди смотреть “Театр шедевров”. Майкл переоделся в пижаму и стал чистить зубы, пытаясь одновременно читать книжное обозрение “Таймс”.

Джуди несказанно удивила его, протиснувшись в ванную и подмигнув отражению мужа в зеркале. Не менее удивительным было и то, что на Джуди была розовая ночная рубашка и что она явно собиралась улечься в постель еще до конца “Театра шедевров”.

– Сюрприз! – сказала Джуди.

Человек, роль которого играл Майкл, ответил:

– Привет!

– Не возражаешь, если присоединюсь к тебе? – Джуди взяла свою щетку, пустила воду, намочила щетину и щедро выдавила толстый слой пасты. Прежде чем засунуть щетку в рот, Джуди спросила отражение Майкла, которое как раз собиралось начать полоскать рот:

– Ты удивлен, ведь правда?

Тогда Майкл понял: она тоже играет. Это в значительной степени утешило его. Если бы в подобной сцене было хоть что-то, имеющее отношение к реальности, это заставило бы Майкла сойти с ума от боли и отчаяния.

Когда он, обогнув Джуди сзади, вышел из ванной, жена помахала ему свободной рукой и пробормотала:

– Пока.

Ступая ногами другого человека, Майкл подошел к своему краю постели, чужими пальцами включил лампу на тумбочке у кровати, и уложил чужое тело в чужую постель. Затем он открыл “Послов” и с облегчением обнаружил, что книгу читает все-таки он, а не другой человек.

Книга была о некоем Стренсере, которого послали в Париж, чтобы он привез оттуда одного молодого человека, подозреваемого в растрате. Стренсер скоро обнаружил, что Чед Ньюсом – так звали парня – был скорее просто очарован Парижем, чем преследовал какие-то дурные цели. И он вовсе не был уверен, что ему необходимо вернуться. Сам Стренсер неделями откладывает свое возвращение, обнаруживая каждый день все новые, более тонкие и интересные оттенки мыслей и чувств. Он жив, и он в мире с самим собой, и возвращаться вовсе не хочется.

Как только Майкл приступил к чтению, он почувствовал, что имеет много общего со Стренсером. Ведь они с друзьями тоже отправились в путешествие, чтобы вернуть сбившегося с пути товарища, а нашли его совершенно другим человеком, который был гораздо лучше того, которого они знали раньше. Пулу было интересно, сможет ли Стренсер в результате подавить себя и все-таки вернуться домой. Вопрос вопросов.

Джуди тоже легла в постель и придвинулась к Майклу гораздо ближе, чем обычно.

– Потрясающая книга, – произнес Майкл.

Это почти не было игрой, но все-таки одновременно было.

– Я вижу, тебя она по-настоящему захватила. Майкл опустил книгу, чтобы убедиться, что Джуди по-прежнему играет, и увидел, что, конечно же, так оно и есть.

– Ты, наверное, спутала меня с Томом Брокоу, – сказал он.

– Я не хочу терять тебя, Майкл, – Джуди играла, но относилась к своей игре очень серьезно. – Отложи книгу.

Майкл положил роман на тумбочку и обнял жену. Она поцеловала его. Он сделал вид, что ответил на поцелуй. Джуди просунула руку за резинку пижамных брюк и стала ласкать его.

– Неужели ты действительно делаешь это?

– Майкл, – пробормотала она. Через секунду розовая ночнушка отлетела в сторону.

Майкл целовал ее с горячностью очень хорошего актера. На мгновение, поддавшись ласкам Джуди, его член напрягся, но, в отличие от своего хозяина, он не умел играть, так что все ограничилось одной секундой.

Объятия Джуди стали крепче, она легла на Майкла сверху. Юмор ситуации улетучился, и теперь актерство Майкла отдавало лишь грустью. Некоторое время Джуди извивалась, осыпая поцелуями лицо и шею Майкла.