Коко - Страуб Питер - Страница 189

Часть восьмая

Тим андерхилл

А что случилось потом?

Ничего.

Не случилось ничего.

Прошло два года с того дня, когда мы с Майклом Пулом вышли из полицейского участка и отправились в “Сайгон”, ресторан покойного Тино Пумо. И ничего больше не было слышно о Коко или о М.О.Денглере или как он там называет себя теперь. Бывают времена – времена, когда все в моей жизни идет как по маслу, – когда я знаю, что он мертв.

Ведь нет никакого сомнения, что Коко искал смерти. Я думаю, он считал, что освобождает свои жертвы от устрашающего ощущения вечности, которое окружало его самого, дарует им настоящую свободу. “Я – Эстергаз”, – написал он на карте, которую оставил в лесу для Майкла. И он наверняка хотел сказать, что то, что случилось однажды на берегу реки Милуоки, продолжало и продолжало случаться с ним, сколько он ни убивал, чтобы заставить это остановиться. “С начала до конца и обратно” – наверняка это означало вечность, которая сделалась невыносимой для человека, заключенного внутри ее.

Лейтенант Мэрфи в конце концов прислал Майклу Пулу фотографии, которые нашли в комнате общежития Христианского союза, которая служила Коко временным убежищем. Это были фотографии убийц и маньяков, осужденных или обвинявшихся в совершении серии убийств. Денглер вырезал это все из журналов и газет. Тед Банди, Жуан Корона, Джон Уэйн Гейси, Уэйн Уильямс, Дэвид Берковец – над головой каждого Денглер нарисовал круглое золотистое колечко – нимб. Они были посланцами вечности, и иногда, в наихудшие моменты своей жизни, я думаю, что и нас, бойцов взвода Гарри Биверса, Денглер видел в таком же свете – как падших ангелов, которых надо перевести из одной бесконечности в другую.

“У меня есть работа, которую я должен сделать”, – сказал Коко в комнате в подвале на Элизабет-стрит, и то, что мы не слышали ничего ни от него, ни о нем, вовсе не означает, что его работа уже сделана или что он перестал ее выполнять.

Через год после того, как Коко исчез в Гондурасе, я закончил книгу, которую начал писать. Мои прежние издатели из “Гладстон Хаус” напечатали ее под названием “Тайный огонь”. Отзывы были замечательные, продавалась книга чуть хуже, но достаточно хорошо для того, чтобы я мог существовать на эти деньги, пока пишу свою “невыдуманную историю” о М.О.Денглере и Коко. Теперь-то мне стало понятно, что я не могу написать эту книгу – я не знаю, что такое “невыдуманная история”. Нельзя привязать орла к лошади, идущей за плугом, без того, чтобы заставить страдать их обоих.

Но как только я смог себе это позволить, я купил себе билет на тот же рейс в Тегусиальпу, с которого исчез Коко, пока нас с Майклом Пулом зашивали и пичкали наркотиками в больнице. И тем же зрением сочинителя, каким я все время видел девочку, которую Коко пытался убить в Бангкоке, я увидел и то, что случилось во время полета.

Вот одна из версий того, как Коко мог оказаться в Гондурасе.

Самолет довольно небольшой и такой старый, что все в нем скрипит и потрескивает. Американцев на борту довольно мало. У пассажиров из Центральной Америки черные волосы и кирпичного цвета лица. Они разговорчивы и весьма эксцентричны, и я думаю, что Коко сразу почувствовал себя среди них как дома. Он тоже вышел из подвала, он тоже оставил позади себя детей Я-Тук и девочку из Пэтпонга, и теперь в нем звучит совсем другое. Я думаю, что, закрыв глаза, он видит просторный дом в солнечном городке, но затем он видит в этом домике трупы убитых и умирающих. Трупы лежат вперемежку на ступенях Собора, руки их вывернуты, пальцы скрючены, а глаза все еще открыты, глаза смотрят. Солнце очень близко и его огромный раскаленный добела диск напоминает нимб. Кругом летают мухи. Коко прошибает пот – он представляет себе, как стоит, обливаясь потом, посреди двора и кожа его трескается от жара.

Когда самолет приземляется в Белизе, два человека выходят, исчезают в проеме солнечного света, который тут же поглощает их. Пассажирам видно, как возле задней части самолета два человека в коричневой форме достают из открытого люка чемоданы сошедших. Белый бетон и слепящий, палящий свет.

Через пятнадцать минут они уже снова в мире над мирами, над облаками и дождем, где Коко чувствует себя свободным от земного притяжения и близким – к чему? К Богу, бессмертию, вечности? Может, ко всему этому сразу. Когда он закрывает глаза, то видит широкую улицу со множеством кафе. Рядом с белыми столами – ряды пустых белых стульев под разноцветными солнечными зонтиками. В дверях кафе стоят официанты в черных брюках и белых жилетах. Потом в мозгу его снова начинает звучать музыка вечности, он видит окровавленные тела, лежащие на стульях, мертвых официантов у дверей, кровь бежит по их вспоротым животам и стекает на мостовую...

Он видит голых смуглых детей, крестьянских детей с широкими спинами, сгоревших в яме.

Образы проплывают беспорядочно, не вызывая никаких эмоций, как на кинопленке.

“У меня есть работа, которую я должен сделать”.

Когда они приземляются в Сан Педро де Суда шестеро молчаливых женщин и мужчин пробираются к выходу, неся в руках корзины ручной клади и бутылки свободного от пошлины виски. Галстуки мужчин сбились на строну, лица их лоснятся от пота. Когда они говорят, то подвывают, как собаки, потому что они произошли от собак, как другие происходят от обезьян, а третьи от крыс и мышей. От пантер и других хищников семейства кошачьих. От козлов, змей и лишь очень немногие – от слонов и лошадей. Коко смотрит в окно на унылое бюрократическое здание терминала. Выгоревший флаг скучно висит на шпиле над крышей.

Не здесь.

После того, как группа пассажиров покидает самолет, мужчина с оранжевым посадочным талоном в руках проходит вдоль рядов и садится в последнем. Он – гондурасец, житель Сан Педро де Сулы, в плохо сидящем на нем спортивном пиджаке и шоколадно-коричневой рубашке. Оранжевый корешок его посадочного талона доказывает, что он наверняка местный житель.

Перед тем, как взлетел самолет, Коко встает, кивает стюардессе, которая не обращала на него в течение всего полета никакого внимания, проходит вдоль рядов и садится рядом с новым пассажиром.