Коко - Страуб Питер - Страница 31

Пумо поднял голову, чтобы взглянуть на свое тело. Острая боль пронзила виски. Тяжело дыша, Пумо уронил голову на подушку, затем поднял ее более осторожно. Он весь продрог. Тино увидел собственное голое тело, лежащее на мокрых от крови простынях. Волнами накатывала и ненадолго отпускала боль. Теперь губы уже казались размером с кирпич каждая. Влажными от крови пальцами он коснулся лица.

Пума начал обдумывать, как бы ему подняться с кровати. Неожиданно заинтересовавшись, который час, Пумо поднял к глазам левую руку и обнаружил, что на ней нет больше часов.

Пума огляделся. С тумбочки возле кровати исчезло радио с часами. Он осторожно сполз к краю кровати, нащупал пол одной ногой, а затем опустился на оба колена. Облокотившись грудью о кровать, Пумо пришлось проглотить рвоту, наполнившую рот. Когда Тино поднялся на ноги, у него закружилась голова и потемнело в глазах. Саднящими руками он схватился за изголовье кровати. Боль продолжала пульсировать в висках. Сжав руками голову, Пумо медленно дотащился до ванной. Не зажигая свет, он умыл лицо холодной водой и только после этого осмелился взглянуть на себя в зеркало. На него смотрела гротескная пурпурная маска, лицо человека-слона. Желудок Тино снова сжало и, прежде чем он упал на пол, его еще раз вырвало.

10

Сны и разговоры

1

– Да, я лежу, и нет, я не изменил своего мнения по поводу поездки, – Пумо разговаривал по телефону с Майклом Пулом. – Ты бы посмотрел сейчас на меня. Или лучше не надо. Меня нельзя сейчас никому показывать. Я почти никуда не выхожу, чтобы не пугать детей.

– Это какая-то новая шутка?

– Хотелось бы мне, чтобы это было шуткой! Меня избила и ограбила психопатка.

– Ты хочешь сказать, что тебе разбили физиономию?

– Что-то в этом роде. Я когда-нибудь объясню, каким образом, хотя, честно говоря, обстоятельства весьма и весьма пикантные.

– Ну хотя бы намекни.

– Что ж, никогда не снимай никого по имени Дракула. – Из трубки послышался смешок. – Я остался без часов, без радио с часами, новых ботинок от “Маккриди и Шрайбера”, ремня с кошельком, зажигалки “Данхилл”, которая, правда, не работала, пиджака от “Джорджио Армани”, всех кредитных карточек и трехсот долларов наличными. К тому же, когда он или она уходил, дверь внизу осталась незапертой, и какой-то чертов бродяга забрался внутрь и обоссал весь холл.

– И как ты теперь себя чувствуешь? О, Боже, какой глупый вопрос. Я хочу сказать, как ты вообще себя чувствуешь. Почему ты сразу же не позвонил мне?

– Как я чувствую себя вообще? Вообще я чувствую, что убил бы сейчас кого-нибудь, не моргнув. Эта история просто потрясла меня. Мир полон жестокости, нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. С каждым в любой момент может случиться что-нибудь страшное. Из-за этой психопатки или психопата я, кажется, боюсь теперь выходить на улицу. Каждый, кто не дурак, должен бояться выходить на улицу. Послушайте, будьте осторожны там, в Сингапуре. Не рискуйте зря.

– Хорошо, – пообещал Майкл.

– Единственное, что вышло из всего этого хорошего, так это то, что вернулась Мэгги. Оказывается, я просто-напросто разминулся с ней в том баре, где снял эту Дракулу. Бармен рассказал ей, что видел, как я ушел с кем-то другим. Мэгги пришла на следующий день, чтобы проверить, и увидела мою физиономию в два раза больше ее обычного размера. Так что Мэгги решила вернуться.

– В любом дерьме попадаются алмазы, как говорит Конор, или что-то там в этом роде.

– Да, я говорил с агентом Андерхилла. Вернее, с его бывшим агентом.

– Ну не томи.

– В общем, наш парнишка действительно уехал в Сингапур, как и обещал. Тронг – хочешь верь, хочешь не верь, а этого агента зовут Фенвик Тронг – не знает, живет ли он там до сих пор. Там все как-то странно. Чеки Андерхиллу пересылали в какой-то там небольшой банк в Чайна-таун. Тронг никогда даже не знал его адреса. Он пересылал ему почту на какой-то почтовый ящик. Время от времени Андерхилл звонил, чтобы поругаться, пару раз он увольнял Тронга. Я так понял, что за те шесть лет, что они работали вместе, звонки становились все более обидными, оскорбительными. Тронг говорил, что Тим каждый раз бывал пьян или под наркотиком, или и то и другое вместе. Через несколько дней он звонил опять и со слезами умолял Тронга на него работать. Наконец тому показалось, что это уж слишком, и он ответил, что не может больше работать на Андерхилла. Видимо, с тех пор тот обходился без агента.

– В таком случае не исключено, что Тим все еще там, но разыскивать его нам придется самим.

– И у него наверняка не в порядке с головой. Я бы на твоем месте тоже остался дома.

– Итак, разговор с агентом убедил тебя, что Тим Андерхилл скорее всего, и есть Коко.

– Мне хотелось бы ответить нет, но...

– Мне тоже хотелось бы, чтобы ты ответил “нет”.

– Так что подумай – действительно ли он стоит того, чтобы рисковать из-за него собственной шеей.

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что Тим Андерхилл стоит того, чтобы рисковать из-за него жизнью, гораздо больше, чем этого стоил Линдон Бейнз Джонсон.

– Что ж, давай прощаться, а то идет моя лучшая половина, – закончил разговор Пумо.

2

– Мне кажется, на свете не существует больше взрослых мужчин, – сказала Джуди. – Если они вообще когда-нибудь существовали. Теперь есть только выросшие мальчишки. Это просто ужас какой-то, Майкл очень умный, очень внимательный человек, он отдает всего себя работе, но то, во что он верит, это же просто смешно. Когда дело доходит до определенных вещей, выясняется, что у него совершенно детская система ценностей.

– У него, по крайней мере, есть хоть какая-то система ценностей, – сказала Пэт Колдуэлл. Этот разговор, как и многие другие их разговоры, происходил по телефону. – Иногда мне кажется, что у Гарри она если и есть, то в зачаточном состоянии.

– Майкл до сих пор верит в армию. Он пытается это отрицать, но это правда. Эта детская игра кажется ему реальностью. Ему нравилось быть частью целого.

– Гарри тоже, видимо, жил настоящей жизнью только во Вьетнаме.

– Весь фокус в том, что Майклу хочется назад. Опять быть одним из отряда.