Коко - Страуб Питер - Страница 97

– Поговорим о чугунных сковородках, – произнес Пумо, и уже готов был повернуться обратно к Леунгу, как вдруг ему показалось что какое-то расплывчатое темное пятно приближается к складу по темной стороне улицы. В одно мгновение Пумо испытал два совершенно противоположных чувства. Одним из них было облегчение при мысли о том, что Мэгги Ла узнала от Винха, где он, и пришла сюда, чтобы быть с ним. Но в противовес этому тут же возникло глубокое раздражение по поводу того, что он не может избавиться от Мэгги, что бы не говорил и не делал по этому поводу.

Когда Леунг увидит Мэгги, цены его, должно быть, подскочат еще процентов на пять.

– Нет проблем, – ответил Леунг. – Вы хотите поговорить о чугунных сковородках? Давайте поговорим о чугунных сковородках.

Движущее пятно за окном остановилось, и очертания его, а также какое-то смутное предчувствие, подсказали Пумо, что это вовсе не Мэгги Ла. Это был мужчина. Заметив взгляд Пумо, он попятился, напомнив Тино о гигантском насекомом, удравшем от него под плиту.

– Погодите немного, Арнольд. – Обернувшись, Пумо встретился глазами с классически-равнодушным взглядом китайца. Никаких скидок для старых клиентов. Бизнес есть бизнес.

– Знаете, со сковородками сейчас везде плохо, куда бы вы не обратились, – продолжал Леунг.

Пумо снова посмотрел в окно. Мужчина успел подойти чуть ближе к освещенной части улицы, и теперь очень медленно пятился назад.

– У вас никогда не возникало чувства, будто кто-то следит за вами? – спросил Пумо Леунга.

– Все время, – ответил тот. – У вас тоже?

Человек опять оказался вблизи освещенной середины аллеи.

– Привыкнете, – сказал Леунг. – Ничего особенного. Пумо увидел расплывчатые конторы лица, темную челку, худощавое тело под едва различимыми очертаниями одежды. Ему тут же показалось, что перед ним кто-то, кого он знает, и в следующую секунду Пумо понял кто. В голове у него прояснилось. Он повернулся к Леунгу и сказал.

– Привезите все и пришлите мне счет.

Тот пожал плечами.

Человек на аллее был Виктор Спитални, и теперь Пумо знал, что его подозрение, будто бы за ним следят, отнюдь не были беспочвенны. Спитални, вероятно, преследует его уже не первый день. Он даже крутился у ресторана, где его заметил Винх.

– Я, должно быть, сумею устроить вам небольшую скидку на сковородки, – произнес Леунг.

Вместо того, чтобы вступить в переговоры, как ожидал от него поставщик, Тино быстро застегнул пальто и, бормоча удивленному Леунгу какие-то невнятные извинения, поспешил выйти из офиса. Через несколько секунд за ним уже захлопнулась алюминиевая входная дверь.

Пумо увидел, как худой темноволосый человек скрылся за пово-ротом аллеи. Тино заставил себя идти не торопясь – Спитални не понял, что его раскрыли, и Пумо не хотел спугнуть его. Прежде всего, необходимо убедиться в том, что следивший за ним человек – действительно Виктор Спитални. Ведь он видел только расплывчатый контур его лица при тусклом уличном освещении. И тут у Пумо засосало под ложечкой – он понял, что человеком, обыскавшим его жилище, тоже был Виктор Спитални.

Это Спитални почти что поймал его в ловушку в библиотеке, и он будет продолжать свою слежку, пока не поймает и не убьет Пумо. Это Спитални убил Денглера или, по крайней мере, оставил его умирать, а теперь он приступил к своей кровавой охоте по всему миру. Спитални не умер, не погиб от наркотиков или от болезни, не исправился и не стал приличным человеком. Он улучшил момент и улизнул.

Улица была практически пуста, только несколько китаянок лениво прогуливались около своих домов, да в самом конце квартала какой-то мужчина в длинном черном пальто, поднявшись по лестнице, зашел в дом. Пумо брел по холодной улице, леденея от страха, что его сумасшедший преследователь может скрываться за дверью любого магазина.

Однако, дойдя до конца квартала, Пумо уже начал сомневаться в своих выводах. Теперь никто не шел за ним, и никто явно не собирался выпрыгивать из-за закрытых дверей и набрасываться на него. Единственным, что имелось у него в пользу предположения, что его преследует Виктор Спитални, был беглый взгляд из грязного окна на полутемную улицу. К тому же, очень трудно было представить себе, чтобы Спитални пришло в голову в библиотеке изображать из себя журналиста. Нет, конечно, Мэгги была права, и человек с испанским именем – простое совпадение. Еще час назад он готов был поклясться, что видел гигантского таракана. Пумо снова оглядел пустую улицу, и тело его начало постепенно расслабляться.

Он решил пойти домой и снова позвонить Джуди Пул. Если она уже поговорила с Майклом, то его друзья, должно быть, собираются скоро вернуться домой.

Пумо вернулся на Гранд-стрит в половине шестого, как раз когда рабочие паковали инструменты и таскали оборудование в грузовики. Бригадир сообщил ему, что Винх ушел куда-то примерно полчаса назад. Во время реконструкции ресторана дочь Винха жила у его кузины в квартире на Кэнел-стрит, и Винх проводил там почти все вечера. Когда грузовики и пикапы рабочих свернули на Западный Бродвей, Пумо вновь оглядел улицу.

Гранд-стрит никогда не бывала пустой, и тротуары были полны преуспевающими жителями Нью-Джерси и Лонг-Айленда, которые предпочитали тратить деньги в Сохо. Мимо туристов с трудом пробирались местные жители с Гранд-стрит, Западного Бродвея, Спринг-стрит, Брум-стрит. Некоторые махали Пумо, и он махал им в ответ. Знакомый художник, поднимаясь по ступенькам бара “Ля Гамал”, через улицу спросил Пумо, когда тот думает открыть свое заведение.

– Через пару недель, – ответил Пумо, молясь про себя, чтобы это оказалось правдой.

Художник вошел в бар, а Пумо зашел в помещение “Сайгона”. Он подошел к бару, где Гарри Биверс провел столько часов, принадлежащих по праву “Колдуэлл, Моран и Моррисей”. Бар был теперь отделан под орех, за ним виднелась пустая, все еще не доделанная столовая.

С трудом ориентируясь в темноте, Пумо прошел в кухню. Здесь лампы были подключены, и Пумо зажег свет. Затем он встал на четвереньки, заглянул под плиту, под холодильник, за морозильные камеры и шкафы с продуктами, осмотрел каждый сантиметр пола, но нище не обнаружил ни одного насекомого.