Увечный бог (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 71

71

  - Тем не менее, - возразила волшебница, повелительным жестом подзывая служанку, - мы должны видеть в тебе врага.

  - Ты так и не поняла, верно? Ваши враги - старейшие из Чистых, жаждущие полнейшего истребления вашего рода не только на этом континенте, но по всему миру.

  - Уверена, ты понимаешь: мы противники таких стремлений, - сказала волшебница. Служанка подошла, вложила в пухлую руку молодой женщины глиняную трубку. Затянувшись, та продолжила: - Но, поскольку ты намекаешь, будто не одобряешь рвение Старейшин, мне приходится гадать: что же привело тебя сюда, ко мне?

  - Ты заключила сделку с Джагутами.

  - Они разделяют наше отвращение к вашему толку правосудия.

  Равная ответила, хмурясь: - Не могу понять, какую ценность Джагуты увидели в тебе, молодой глупышке, играющейся в опасную магию, а тем более в неупокоенной нечисти с паразитом внутри. - Она устремила взор на служанку. - На ней чары? Если так, они слишком тонки для меня. Скажи, Волшебница, она Джагут?

  - Моя служанка? Благие боги, нет!

  Глаза Равной обратились в сторону корабля на рейде. - Он там?

  - Кто?

  - Твой союзник - я хочу говорить с ним. Или с ней.

  Взвился клуб дыма. - Прошу прощения, какой союзник?

  - Где прячется Джагут? - прикрикнула Равная.

  - Ах, вижу. Ты неправильно всё поняла. Я не заключала сделок с каким-нибудь конкретным Джагутом. Я только принесла жертву кровью ради помощи Омтозе Феллака...

  Неупокоенная женщина-капитан развернулась к волшебнице: - Вы сделали что? Толчок Странника! А тот шторм? Вы не смели...

  - Необходимость, капитан Элалле. Прошу вас размышлять в молчании.

  - Я поражена, - признала Равная. - Не думала, что вы такие... тупые.

  - Шипы и камни!

  - Вы не можете заключать сделку с Омтозе Феллаком - вы не Джагуты. Нет, нужно благословение или личное вмешательство, будь ты смертный или Старший Бог. Это джагутский корабль - они не бороздят моря здешнего мира уже многие тысячи лет. Откуда он взялся?

  - Из самого Королевства Омтозе Феллак.

  - Нет, невозможно. Если Джагут не проходил в садок... нет, нет, там только лед. Но корабль создан в этом мире. Видите, какая бессмыслица?

  - Значит, не только лед.

  - Вы видели Омтозе Феллак?

  - Моя служанка, - ответила волшебница. - Она прошла во врата. Она оказалась в Омтозе Феллаке и вернулась с кораблем.

  Равная посмотрела на указанную служанку, прищурив глаза. - Опиши виденное тобою место. Прошу.

  - Просвети ее, - приказала волшебница, когда служанка заколебалась.

  Пожатие плечами. - Лес. Демоны. Овраги. Злобные обезьяны.

  - Ты не была в Омтозе Феллаке, - заявила Равная. - Твои врата открылись в иной мир, иной садок.

  - Хватит чепухи, - сварливо сказала капитан, скрестив руки на груди. - Форкрул Ассейла прибыла для переговоров. Она желает предать своих старейшин. Очевидно, ей нужны союзники, хотя почему она искала именно нас - остается загадкой. Она ведь ничего не знала о вашей связи с Омтозе Феллаком, Принцесса. Если ваши колдовские способности не заставляют трепетать самих богов... признаюсь, что испытываю большие затруднения. Как понять, что ей от вас нужно?

  Равная вздохнула. - Мы ощутили касание Старшего Садка, но не смогли определить, какого именно.

  - Значит, тебя послали Старейшины Чистых?

  - Нет, те, что остаются у Шпиля, слепы к дальним силам. Говоря "мы", я имею в виду себя и своих товарищей; мы много раз странствовали за пределы источаемой Шпилем силы, иначе не сумели бы распознать... вторжение.

  - И теперь желаете выковать некий союз, - сказала капитан.

  - Вы ищете Шпиль и то, что лежит на алтаре...

  - Не совсем, - вмешалась волшебница и прервалась, энергично затянувшись трубкой. - Мы ищем способ помешать тому, что вы планируете.

  - И каким образом вы намерены этого добиться?

  - Думаю, подойдет уже употребленный термин: союзники.

  - Если вы - и ваши союзники - желаете иметь надежду на успех, вам понадобится наша помощь.

  - Но мы ведь тебе не доверяем, - сказала капитан.

  - Теряем время, - ответила Равная. - Теперь я буду говорить только с Джагутом.

  - Тут нет ни одного, - сказала волшебница из-за дымовой завесы.

  - Тогда он или она прячется даже от тебя. Открой врата, Принцесса - те, что делала для служанки. Присутствие весьма близкое, я его чувствую. Я почувствовала его в тот самый миг, когда ты обратила садок против меня. Открой врата и увидим, кто таится от нас.

  Зашипев, волшебница оторвала трубку ото рта. - Ну хорошо. Это будут ненадежные врата; я даже могу не суметь...

  - Сумеешь.

  Волшебница чуть отошла, покачивая круглыми бедрами. Воздела руки, пальцы зашевелились, словно перебирая незримые струны.

  Полился жгучий холод, песок затрещал, как будто его хлестали молнии; явившиеся врата были огромными, высокими, зияющими. По ледяному воздуху поплыл более сладкий, кислый запах. Вонь смерти.

  На пороге встала фигура. Высокая, сгорбленная - безжизненное серовато-зеленое лицо, желтые клыки на нижней челюсти. Впадины глаз разглядывали всех из-под края ветхого шерстяного капюшона.

  Хлынувшая от пришельца сила заставила Равную отступить. "Бездна! Джагут, но не простой Джагут! Тишина - ты меня слышишь? Через этот вой? Ты можешь слышать меня? Передо мной союзник - союзник древней, такой древней силы! Он может быть Старшим Богом. Он может быть... кем угодно!" Задыхаясь, сражаясь с желанием пасть на колено, склониться перед страшной тварью, Равная заставила себя поднять взор, встретив пустоту зияющих глазниц.

  - Знаю тебя, - начала она. - Ты Худ.

  Джагут сделал шаг, и врата поспешили закрыться за спиной. Худ помедлил, обозрев каждого из присутствующих, и пошел к Равной.

  - Они сделали тебя королем, - прошептала та. - Те, что ни за кем не следовали, пошли за тобой. Те, что отрицали войны, стали сражаться в твоей войне. И что ты сделал... что ты сделал с ними...

  Подойдя, он схватил ее иссохшими руками. Поднял над землей и, разинув рот, вгрызся в висок. Клыки утонули под скуловой костью. Лопнул глаз. Порождая поток крови, он оторвал половину лица, потом укусил второй раз, поддев орбиты, доставая клыками до мозга.

  Равная висела в его хватке, ощущая, как уходит жизнь. Голова странным образом потеряла равновесие. Кажется, она плачет лишь одним глазом, а горло разучилось издавать звуки. "Когда-то я мечтала о мире. Ребенком я..."

  ***  

  Шерк Элалле с ужасом наблюдала, как Джагут отбрасывает труп. Из окаймленного клочьями мяса, окровавленного рта свисали куски костей черепа и скальп.

  Худ сплюнул, встал к ним лицом и сказал сухим, равнодушным тоном: - Никогда особенно не любил Ассейлов.

  Все молчали. Фелаш стояла, трепеща, лицо было бледнее смерти. Служанка рядом опустила ладони на топоры у пояса, но не смогла сделать ничего, кроме этого неуверенного, тщетного движения.

  Шерк Элалле заставила себя собраться. - Ты умеешь оканчивать дискуссию особенным образом, Джагут.

  Пустые глазницы, казалось, смотрят на нее. Худ отозвался: - Нам не нужны союзники. К тому же я недавно получил урок краткости, Шерк Элалле, и храню его в сердце.

  - Урок? Правда? Кто тебя учил?

  Джагут отвернулся, поглядел на воду. - Ах, мой Корабль Смерти. Признаю, слишком причудлив. Но разве можно не восхищаться его обводами?

  Принцесса Фелаш, Четырнадцатая Дочь Болкандо, упала на колени и залила песок рвотой.

Глава 10

Что же такого в этом мире, если он тебе несносен? Почему ты вечно играешь роль жертвы? Жалобную тоску глаз твоих, печали о трудностях житья и горестной дани, со всех взимаемой - собрали мы в одном месте, под неизменным солнцем, у бронзовой женщины, груди опустившей в чашу, глядящей вдаль с жалостью... или то презрение?

Она была королевой снов, и дар ее тебе выбирать. Жалость, если захочешь, или тайное презрение. Я отполировал бы ее глаза, чтобы лучше видела, я помазал бы розы ее, чтобы вкуснее пилось.

Но пьем мы из одной чаши, а ты отпрянул, словно вкусил горечь. Не твой ли язык принес в чашу яд, не ты ли так жаждешь его разбрызгать? Что же такого в этом мире, если он тебе несносен? Что могу я сказать, изменяя взгляд раненого зверя, если поцелуй мой отвергнут, и свернулось молоко, и звонит колокол, оскверняя твою награду?

Десятки тысяч висят на деревьях, их ноги - голые корни, их надежда под солнцем увяла. Дровосеки давно ушли - туда, куда есть дороги, и клубится по следу пыль, словно дымы над пожаром. Маяками они сияют в пустынной ночи.

Мне сказали прокаженные, что у холма ютятся, будто видели человека без рук. Лишь взирать может он, как слепой, на ужасы споров. Одной пропавшей рукой потянулся он к темному небу, а другой пропавшей рукой увел он меня домой.

"Дровосеки", Таблички II и III, Хефра из Арена