Обитель теней - Страуб Питер - Страница 57

Лес остался позади, и сани, похоже, мчались по совершенно пустынной местности, все вверх и вверх.

"Паужину нас рыбка", – пританцовывая, распевал Иисус…

А зверь все говорил и говорил:

– Когда я был таким, как ты, таким, как Дэл, – волк ухмыльнулся мальчику, наблюдая, как тот, трясясь от холода, старается поплотнее закутаться в плед, – у меня тоже был учитель, великий маг. Со временем я стал его партнером, и мы исколесили всю Европу. Ну а потом он сотворил такое, что и словами не выразить. После этого мы уже не могли работать вместе, более того, стали заклятыми врагами. Но я уже успел обучиться у него всему и сам стал великим магом.

Вот тогда я и обосновался здесь, в моем царстве-государстве.

– В вашем царстве? – переспросил Том, но волк, проигнорировав вопрос, продолжал:

– Он, в частности, обучил меня наводить порчу как на людей, так и на неодушевленные предметы. Это его собственное выражение; таким языком он изъяснялся. Ну я и навел порчу на него самого.

Длинные волчьи клыки блеснули в темноте.

– А на поезд? На поезд вы тоже навели порчу?

Волк стегнул лошадь кнутом. Точнее, не волк, а человек с головой волка. Не отвечая на вопрос Тома, он проговорил:

– В будущем тебя ждет стена всеобщего отчуждения, непонимания. Ты станешь предлагать людям бриллианты, а они скажут тебе: забери назад свой мусор. Ты им предложишь вино, а они спросят тебя: это что, уксус? – Тут Том услышал злобный рык:

– Так вот, мой мальчик, как только ты с такими людьми столкнешься, наводи на них порчу, не колеблясь ни минуты.

Лошадь наконец достигла вершины холма и замерла, понурив голову и жадно втягивая в себя ледяной воздух. Из ноздрей ее валил пар.

– Теперь посмотри вниз, – скомандовал его спутник.

Перед ними лежала заснеженная, поросшая пихтами долина, покрытое льдом озеро, а за ним, на вершине холма, Обитель Теней, похожая на игрушечный кукольный домик с поблескивающими стеклами окон.

– Вот оно, мое царство, мой мир. Он может стать твоим.

Тут есть все, что и в большом мире, все его сокровища, все удовольствия и наслаждения. Взгляни.

Домик перед ним вдруг вырос так, что Том в одном из верхних окон увидел обнаженную девушку. Она подняла руки, потянулась всем телом. Он не мог рассмотреть ее так ясно, как хотелось бы, но ощущение было такое, словно чья-то мягкая, теплая лапка легонько сжала и тут же отпустила его сердце. На него нахлынула томительная волна нежности. Это не имело ничего общего с рассматриванием фотографий в эротическом журнале: ток, посылаемый ему девушкой в окне, не шел ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал при виде глянцевых картинок.

– И туда взгляни.

В другом окне он увидел несколько человек за карточным столом – перед одним из них высилась внушительная горка купюр и монет. Том перевел взгляд на девушку, но теперь из окна лилось лишь ровное сияние.

– А ты, Роза, тоже принадлежишь ему?

– И туда тоже взгляни, – сказал повелительно человек с головой волка.

Картинка в другом окне: мальчик нерешительно открывает высокую дверь в неярком свете, и вдруг его – его, Тома? – фигурку охватывает внеземное сияние – столь ослепительно прекрасное, что мгновенно затмевает даже образ девушки. Да и сама девушка есть, судя по всему, лишь часть этого великолепия…

– А теперь – туда.

Еще в одном окне он увидел пустое, залитое светом помещение с зелеными стенами и белыми колоннами – Большой театр.

И тут мимо окна в воздухе проплыло его собственное тело, парящее высоко над полом. Исчезнув на минуту из поля зрения, оно вновь появилось в проеме окна, только теперь тело его кувыркалось в воздухе непринужденно и легко, точно падающий с дерева сухой лист.

– Я летал, – выдохнул он, не ощущая уже даже холода.

– Ну разумеется, летал, – подтвердил маг. – Alis volat propliis.

Хохот его разнесся по всей долине. Казалось, хохотали вместе с ним и пихты, и окрестные холмы, и морозный воздух, и даже лошадь, у которой из ноздрей валил пар.

– Не дожидайся, мальчик, пока станешь великим человеком… – сквозь раскаты хохота донесся до него голос мага.

Том вдруг почувствовал, что проваливается сквозь плед, сани, склон холма, буран и ветер, летя куда-то в неизвестность.

– ..Будь великой птицей.

Вспомнил! Он все вспомнил!

Просторное зеленое помещение. Коулмен Коллинз обращается к нему и Дэлу:

– Сядьте на пол. Закройте глаза. Начинайте обратный отсчет: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Вы спокойны, расслабленны. То, чем мы сейчас займемся, с физиологической точки зрения невозможно.

Значит, мы должны натренировать тело так, чтобы оно восприняло невозможное, и тогда это станет возможным.

После небольшой паузы он продолжил:

– Невозможно дышать в воде. Невозможно человеку летать. Но и то и другое становится возможным, если мы обнаружим в своем теле скрытые мышцы и научимся правильно пользоваться ими.

Очередная пауза.

– Раскиньте, мальчики, руки, разверните плечи. Вообразите их мысленно, представьте себе мышцы, сухожилия, кости. Представьте, как они раскрываются.., раскрываются все шире.., развертываются.

Том представил.., нет, он действительно увидел, как его мышцы распахиваются, раздаются вширь, в то время как в сознании его рождается нечто совершенно новое, безрассудно-отчаянное.

– При счете раз глубоко вздохните, при счете два выдохните и очень спокойно, медленно-медленно вообразите, как вы поднимаетесь над полом на один-два дюйма. Раз.

Воздух наполнил легкие Тома; новое ощущение в мозгу разгоралось ярко-желтым пламенем.

– Два.

Вдруг в памяти всплыла совсем другая картинка: Лейкер Брум словно помешанный носится по рядам, тыча пальцем то в одного, то в другого, громко выкрикивая имена. На Тома нахлынула волна ненависти. Он с силой выдохнул, и ему показалось, что деревянный пол под ним слегка задрожал.

– Пусть ваше сознание как будто плывет по течению, – донесся тихий, но сильный голос.

Том ощутил себя воздушным шаром, наполненным гелием, и тут его снова посетило непрошеное видение. Причем одно сменялось другим: сначала он увидел Лейкера Брума в позе драматического актера на сцене в наполненной дымом аудитории, затем – преподобного мистера Тайма на похоронах его отца и наконец – парящего в темной спальне Дэла.

И тут ему привиделась, вероятно, самая жуткая из всех картин: солдаты, танки, искромсанные тела, шикарные леди со звериными головами – образы, наполненные непередаваемым словами ужасом, внушающие неимоверное отвращение.

Поверх всего этого всплыл человек в длинном плаще с поясом и широкополой шляпе, по чьей команде все эти кошмарные порождения человеческого (человеческого ли?) разума вдруг одновременно пустились в дикий пляс…

"А почему бы и нет? – подумал он. – Разве это так уж невозможно?"

Внезапно потеряв вес, он перевернулся на спину и не ощутил под собою пола. Пламя, охватившее мозг, разгорелось еще сильней.

Тут его посетило еще одно видение, чудовищнее даже предыдущего: внизу, под ним, был зал, заполненный ребятами и учителями, на сцене – Дэл и он сам в костюмах Найта и Фланагини. И в то же время он парит высоко над всеми, под потолком. Глаза его болят, голова готова взорваться от давления, а ставшее паучьим тело пронзили тысячи иголок.

Именно таким, паукообразным, Том видел Скелета за мгновение до пожара, а теперь вдруг сам в него превратился и смотрит на все его, Скелета, глазами…

Чуть не теряя рассудок, он мешком свалился на деревянный пол. Из носа хлынула кровь.

– Теперь ты увидел, – шепнул, склонившись над ним, Коллинз.

– Разве ты не знал, что можешь дышать под водой? – спросил Коллинз.

Все тело Тома разрывалось от боли и холода.

– Ненависть – вот ключ ко всему, – продолжал маг.

Мягкость его тона никак не сочеталась со страшным смыслом слов. – Точнее, секрет – в умении ненавидеть, и это умение заложено у тебя в генах.