Парящий дракон. Том 2 - Страуб Питер - Страница 44

Плотно встроенную в бетонные блоки деревянную дверь оковывали широкие перекрещивающиеся металлические полосы. Безусловно, раньше ее здесь не было; выглядела она так же зловеще и неприветливо, как и все остальные двери в доме Бейтса Крелла.

Ричард и я прошли вперед, пытаясь выяснить, сможем ли мы пробиться к лестнице, но только мы выбрались на чистое место, как тут же из-под земли появились голова и грудь мальчика-подростка.

Я вспомнил, что во время наших долгих бесед Ричард описывал мне свои галлюцинации: разверзающиеся кладбища, извергающие на поверхность мертвецов. Видения оказались правдой. Я собственными глазами увидел, как действует Дракон.

– Грем? Дверь? – спросил Ричард.

Возможно, он считал, что у нас в запасе есть одна-две минуты, чтобы добраться до лестницы, особенно если мчаться с черт знает какой скоростью, но, пожалуй, только он один и мог бы осилить это. Я не в состоянии был двигаться так быстро, да и Пэтси немного скисла.

Мы решили открыть эту дверь, хотя, скорее всего, нас ждала впереди еще одна камера пыток.

Ричард распахнул ее; я вынужден был пригнуться, чтобы не стукнуться лбом о косяк.

3

Вы знаете, почему я рассказываю вам, эту историю от первого лица? Дело в том, что пересказать эти события от лица стороннего наблюдателя значило бы лгать и вам, и себе.

Тяжелая, окованная железом дверь на самом деле не существовала. И хотя я вошел в нее и даже должен был пригнуться, чтобы не стукнуться о косяк, даже тогда я сознавал, что никакой двери в подвале Крелла не было. Ричард и Пэтси знали это так же хорошо, как и я. Была только мечта о двери, наша мечта, и в то же время способ, которым Дракон заманивал нас.

И еще одну вещь мы отчетливо понимали: опасность по другую сторону двери была ничуть не больше той, что поджидала нас в любом уголке колдовского дома Крелла. Эта дверь не была запасным выходом, но мы сами выбирали путь и знали, что дороги назад нет.

Мы оказались в воняющем грязью туннеле, настолько узком, что должны были пробираться друг за другом поодиночке. Первый – Ричард, потом Пэтси, за ней – я. Я провел по изогнутой стенке туннеля рукой и сразу же отдернул ее. Влажная, губчатая, упругая как резина – она казалась живой тканью. Далеко впереди перед Ричардом за поворотом туннеля пробивался тусклый свет, обещая нам возможность оказаться где-нибудь на поверхности, в районе Пур-Фокс-роад или на болотах позади нее. По мере движения туннель расширялся, и наконец мы смогли идти рядом.

– Я надеюсь, что мы сумеем скоро выбраться отсюда, – сказала Пэтси, – куда-нибудь наружу.

Я вздрогнул.

– Ох, и воняет же здесь, – снова заговорила Пэтси, – прямо как в сточной трубе.

– Плевал я на все запахи, пока не выберусь из этого дома, – мрачно сказал Ричард. – И потом, вы же знаете об этих убитых женщинах, не всех же он выбросил за борт. И вообще, он убил куда больше людей, чем мы думаем.

Я был вполне согласен с ним. До нашего проникновения сюда в комнате, похожей на разверзающуюся могилу, мы видели не меньше тринадцати или четырнадцати женщин и детей. Дойдя до поворота туннеля, мы оказались в ослепительно ярком свете. Он резал глаза и заставлял щуриться.

Немного привыкнув к сиянию, я различил прямо перед собой у стены туннеля какую-то фигуру.

– Кто вы? – спросил Ричард, подымая ружье. Мы продолжали двигаться вперед.

И тут я догадался, куда мы попали и что представляет собой этот туннель.

Мы подошли достаточно близко, чтобы можно было разобрать, что перед нами стоит женщина. И еще до того, как мы смогли рассмотреть черты ее лица и детали одежды, стало понятно, что она плачет.

– Пэтси?! – позвала женщина.

Пэтси не ответила. Она покрепче взялась левой рукой за мою руку, а правой – за руку Ричарда. Постепенно прояснились черты некрасивого упрямого лица. Большие черные очки. Редкие волосы. На женщине был надет бесформенный твидовый костюм, и по лицу ее не было заметно, что она так уж много плакала.

– Господи! Мерилин Форман! – Пэтси узнала призрак.

– Убирайтесь отсюда! Убирайтесь! Вы уже мертвы, так же как и мальчик, и чем дальше вы пойдете, тем будет хуже.

Пэтси застонала, склонила голову и потащила за собой меня и Ричарда.

Мы прошли мимо женщины. Она уперлась руками в бока и отодвинулась к стене туннеля, освобождая нам дорогу. Я провел пальцами по ее руке и ощутил жгучий холод.

Мы оставили Мерилин позади, и Пэтси увлекла нас вперед, таща за руки, словно мать, которая тянет за собой непослушных детей. Внезапно она остановилась и ослабила хватку. Я осмотрелся. Ричард Альби сделал то же самое. Туннель был пуст.

– Вы видели эту безобразную маленькую женщину, похожую на учительницу младших классов? Она действительно советовала нам убираться назад? – спросила Пэтси.

– Да, мы видели безобразную маленькую женщину, и она действительно советовала нам убраться назад, – подтвердил Ричард.

– Господи, если мы сходим с ума, то, по крайней мере, вместе, – вздохнула Пэтси.

Мы сделали еще несколько шагов, и свет усилился. Пэтси отшатнулась. Мои глаза отвердели, будто их сварили вкрутую. Я сделал несколько неуверенных шагов вслепую, и когда смог наконец открыть ноющие от боли глаза, то был счастлив, что не одинок в бредовых иллюзиях.

Казалось, что мы выбрались из туннеля и находимся в комнате с длинными книжными полками по стенам, в которой, впрочем, стояла та же вонь сточной канавы. Пэтси и Ричард придвинулись ко мне. Мне казалось, что они уже знают, что это за комната. Я взглянул на ряды книг – они были знакомы мне. И так же как подвал дома Крепла, комнату переполняли горе, страх и тревога. Мы попали в одно из Гиблых Мест. Медленные капли клея капали с корешков книг. В комнате стояла жара.

"Где же мы? Что это за ужасное место?" – спрашивал я себя.

Затем я заметил знакомый столик для пишущей машинки, стоящий в дальнем углу перед знакомым окном. Окно было темным. Я повернулся к Ричарду, чтобы он опроверг мою догадку, но тут разглядел прикрепленный к книжным полкам плакат "Гленды". Мы находились в увеличенной раза в три копии моей гостиной. Гиблое Место было моей гостиной!

– Грем, – начал Ричард, – не надо…

– Что "не надо"? – проскрипел голос из дальнего конца комнаты.

Он тоже показался мне знакомым. Я повернулся, чтобы рассмотреть того, кому принадлежит голос, и увидел коренастого мужчину в двубортном костюме с темной щетиной на лице, стоящего позади моего письменного стола. Он.

– Так что, ты не хочешь, чтобы твой друг-социалист понял, что с ним случилось, Вильяме?

Он ткнул в меня указательным пальцем:

– Ты – грязный коммунист. А твои друзья знают об этом?

– Я никогда не был настоящим коммунистом, и уж тем более грязным комму…

– Ты просто слабак, – он захохотал, – ты пьяница. Грязный пьянчуга. Ты оставил двух жен, знают ли об этом твои друзья? Знают о твоем вранье, об обманах? У меня здесь список всех ваших, мистер Вильяме, достижений как коммуниста и как бабника. Это омерзительные достижения, Вильяме, это свидетельство моральной деградации. Ты омерзителен, потому что ты слабак. Никчемный пьяный коммунистический предатель!

– Я пил – это правда, – отрешенно подтвердил я, – и жен своих я обманывал, это тоже правда, хотя и они, случалось, наставляли мне рога. Но я никого не бросал…

Небритое наглое лицо неожиданно оказалось в футе от меня:

– Слабак и предатель. – До меня доходила тошнотворная смесь запаха лука и спиртного. – Разве ты не понимаешь, что Табби Смитфилд был бы жив, если бы не ты со своими дурацкими фантазиями?

Я поднял руку, чтобы ударить по этой наглой роже. Но раньше чем мой кулак коснулся его лица, оно превратилось в физиономию ухмыляющегося красного Дьявола. Теперь он был не меньше чем на два фута выше меня. Дьявол наклонился ко мне, ухмыляясь и облизываясь раздвоенным языком. От него веяло обжигающим жаром, и я почувствовал, что Ричард тянет меня назад. Я уже не думал о том, чтобы кого-нибудь ударить, – назад, назад, только назад. И если бы я не начал переставлять ноги, то Ричард оттащил бы меня волоком. Пылающий демон тянулся ко мне, его рука находилась так близко, что я мог разглядеть тысячи тысяч огоньков, из которых она состояла. Огни так тесно и плотно прижимались друг к другу, что образовали цельное тело, плоть.