Доктор Web для молодого вампира - Стрельцова Маша - Страница 45

— А я Маша, — сказала я, усаживаясь на табуретку. — Родни никого нет, что ли?

— Да какая родня, — расстроено махнула она рукой. — Меня мой Виталя замуж из Калининграда взял, вся родня там осталась. Сам вот на север за заработком уехал, а я тут хоть волком вой! Прямо хорошо что вы зашли.

А я про себя поразилась. Я-то выдумывала невесть какие причины, чтобы с ней поговорить, а к ней всего—то стоило по—человечески обратиться.

Юля тем временем разрезала торт, разложила его по блюдечкам и сказала:

— Маша, в общем у нас полчаса точно есть. Потом малой проснется, его кормить надо будет, то, сё. Так что рассказывай, чего случилось.

Я порадовалась что мы перешли на неформальное «ты», зацепила чайной ложечкой кусочек тортика, взяла в левую руку чашку чая и как на духу все ей выложила. Про то как мы с Мульти решили поставить глупый педагогический эксперимент, про то как Ленка уехала, бабушка в больнице, а мать с инфарктом, про то, что Мульти даже с лучшим адвокатом города светит три — пять лет на зоне и про то, что Мульти убить того Олега просто не могла.

Юля ахала, глядя на меня огромными синими глазищами, сочувственно кивала, и под конец сказала:

— Попала ты с детьми конкретно…

— Так и я про что говорю! — расстроено сказала я. — Надо Наташку выручать, как не крути. Да и чего смеяться — какая из Мульти убийца? Курам на смех!

— Не знаю, — задумчиво сказала Юля. — Во всяком случае у меня создалось впечатление что она парня-то все же убила.

— Хмм, — снова ковырнула я тортик. — Я ведь чего и зашла — спросить, что ты видела по этому убийству.

— Да без проблем, — кивнула она. — В общем, был уже первый час, когда из Наташиной квартиры раздались крики. Я тут же вызвала милицию, мне еще дежурный нагрубил, мол, наверно муж жену бьет, и мы в семейные дела не лезем. Я ему и брякнула что убивают. Пять минут не прошло, как менты уже тут были.

— Погоди, — прервала я ее. — Крики — чьи? И что вообще за крики? Кто-то ругался, звал на помощь?

Юля задумалась, помешала ложечкой сахар в чашке, потом все же ответила:

— А черт его знает. Между нами стена, вот она и заглушала звуки.

— Заглушала? — хмыкнула я, совершенно освоившись в гостях, — а чего ж тогда милицию вызвала?

— Так нервы ни к черту, по вредности, — бесхитростно призналась она.

Я даже не нашлась что сказать. Вот оказывается из-за кого все мои беды. Если бы милейшая Юленька вовремя пила валерьянку, Мульти бы вполне успела спрятать труп и не оказалась бы в тюрьме.

— Ну приехали менты — и что? — выдавила я, упорно разглядывая чай в кружке. Поднять глаза я боялась, мой взор явно был сродни взору Медузы Горгоны.

— Ну так забегали чего — то, забегали, потом в дверь звонят и в понятые меня зовут, — охотно поведала она. — Я пошла, захожу в квартиру к твоей подруге — а там срам-то какой! Обои отодраны, свинарник свинарником!

— Она ремонт делает, — буркнула я. То что ремонт делается уже лет пять и начал его еще Березняков, беспутный бывший муж, я умолчала.

— Да? — недоверчиво переспросила она.

— Да, — кивнула я. — И что дальше?

— Так а дальше захожу я в комнату, смотрю — на полу мужик валяется с отрезанной головой, подруга твоя на диване не жива не мертва сидит. Мне аж в глаза бросилась — как она в кровище вся уделанная была!

— Что, совсем уделанная? — с сомнением переспросила я.

— Ну я ж говорю! — слегка обиделась она. — И одежда вся в пятнах, и на лице брызги! А потом к мужику-то меня подводят — вот тут я вовсе чуть кони не двинула от страха. Потому как у мужика голова—то рядом с телом валялась, приятно думаешь на обрубок смотреть было?

Мне внезапно стало дурно.

— Ой, чего это с тобой? — запереживала Юля.

— Да вот… подробностей наслушалась, — с трудом пытаясь удержать в желудке чай, молвила я.

«Да уж после подробностей об обучении некромантии могла бы быть менее нежной», — хмыкнул внутренний голос.

— Ну мне тоже поначалу плохо стало, а сейчас уже как-то и ничего, — призналась она.

— А Муль… в смысле Наталья что? — спросила я.

— А что она? Все сидела как неживая, ее спрашивают — она молчит. Так и увели.

— Ревела наверно?

— Неее, — замотала головой девица. — Не ревела, не оправдывалась.

— Мульти — она у меня такая, — вздохнула я. Сама по себе такая, что грустить и переживать не любит, да еще и на меня явно надеялась.

Тут из-за стены послышался младенческий плач.

— Ой, Маш, все, время вышло, сын проснулся, — вскакивая, торопливо улыбнулась Юля.

— Поняла, — кивнула я, так же вставая из-за стола. — Ты мне вот только скажи, с кем еще поговорить можно? Может кто чего видел?

Юля сбегала в соседнюю комнату, вернулась с малышом на руках и нетерпеливо ответила:

— Я минут за десять — пятнадцать до начала криков к мусоропроводу выходила, ведро выносила, так на площадке дядя Миша, наш подъездный бомж, спал. Вот его и спросите!

Я вышла от нее и в глубокой задумчивости пошагала вниз. Никакого бомжа по пути сюда я не видела, и где его искать — было непонятно. На первом этаже я на всякий случай завернула под лестницу, где аборигены устроили уголок задумчивого курения, однако там лишь одиноко торчала банка от Нескафе, лидера в производстве пепельниц. Я с некоторым сомнением посмотрела на дверь, ведущую в подвал, однако на ней был навешан массивный замок. Вряд ли дядя Миша имеет от него ключ.

Вздохнув, я вышла на улицу и зорко окинула окрестности.

Бомжа не было. Не было и вездесущих старушек на лавочке.

Я натянула кепку получше и пошла вокруг дома. Алекс что-то говорил, что орудие убийства Наташка успела выкинуть. На самом же деле у нее дома такой творческий беспорядок, что там слона можно спрятать — менты в жизни не найдут. Однако я не поленилась палкой тщательно переворошить грязный подтаявший снег под ее окнами. Конечно же, мне не повезло.

— Тетенька, а вы что ищете? — спросили какие-то пацаны лет по четырнадцать, уже давненько наблюдавшие за мной.

— Нож, — рассеянно ответила я.

— Из окна выпал, что ли? — проявили они сообразительность.

— Из окна, — вздохнула я.

— А чё-то мы вас в нашем доме не видели ни разу, — недоверчиво сказали они. — Вы из какой квартиры?