Доктор Web для молодого вампира - Стрельцова Маша - Страница 47

— Тетенька, тетенька, — раздался позади меня мальчишечий голос.

Я притормозила и обернулась.

Давешний пацан с ярким рюкзачком рысцой бежал ко мне.

— Тетенька, — тяжело дыша, подбежал он ко мне. — А вы тете Наташе сестра, да?

— Ну, — кивнула я, чувствуя, как сердце пропустило удар от волнения. Неужто что-то вспомнил?

— Я вот тут вспомнил кой — чего, вам сказать могу, но в милицию свидетелем не пойду! — непререкаемым тоном сказал он.

— Да черт с ней, с милицией, — нетерпеливо сказала я. — Милиции я сама все как надо объясню, рассказывай!

— Понимаете, у нас квартира как раз под Березняковыми, и у нас двери фанерные, и все — все слышно, — сказал парень и уставился на меня.

— И что? — изнывала я.

— Так я слышал, как тетя Наташа шла домой. У нее на одном сапоге набойки на каблуке нет, и потому одной ногой она звонко цокает, а другой совсем не цокает — дзинь-тык получается. Ой, чего-то я непонятно, да? — виновато посмотрел он на меня.

— Нормально! — отмахнулась я. — Что дальше?

— Так вот лежу я в кровати, значит, и слышу, как тетя Наташа домой по лестнице идет, — снова обстоятельно начал пацан, — дзинь-тык, дзинь-тык. Потом она у своей двери остановилась, сбрякала ключами, и вдруг — слышу — она с мужиком каким-то перемолвилась. Может, он и прирезал, а?

— С мужиком? — с сомнением сказала я. — Так наверно она с прирезанным и говорила.

— Не, — помотал он головой. — Прирезанный дома у нее был. Она как домой зашла, так сразу заорала, мол, Олег, скотина, что ты тут делаешь, или как ты сюда попал, не помню точно. А потом они вроде как подрались, шум был сильный.

— Ага, — раздумчиво сказала я. — А с мужиком она до того как открыла дверь говорила?

— Ну, — кивнул парень.

— А по лестнице она одна поднималась?

— Да вроде одна, — почесал в затылке парень. — Я только ее шаги слышал.

— Что ж ты, горе, раньше-то не рассказал? — укоризненно спросила я.

— Так говорю — в ментовку свидетелем неохота, — пожал он плечами.

— А сейчас чего решил признаться?

— Так тетя Наташа добрая, она нас сигаретами завсегда угощала, — разъяснил парень.

— Сколько ж тебе лет? — вымолвила я в изумлении.

— Летом уж тринадцать будет, — солидно произнес он.

В машину я села в шоковом состоянии. Ну Мульти! Ну педагог, блин! Песталоцци и Макаренко в одном флаконе плюс доктор Спок! Двенадцатилетних детей сигаретами снабжать! Ну, попадется она мне — уши паразитке оборву!

«Да если б не те сигареты, черта с два бы тебе пацан сейчас что рассказал», — справедливо заметил голос.

Я предпочла сделать вид что не заметила его реплики. Достав телефон, я совершила мазохистский поступок. Я позвонила Витьке.

— Алло, — недовольным тоном отозвался он.

— Марья это, — вздохнула я. — Как там Мульти?

— Ну ты же адвоката ей вроде наняла, — почти доброжелательно отозвался Витька.

— А ты чего сегодня такой добрый? — аж опешила я. Я-то приготовилась что он меня опять пошлет, ан нет, со мной вполне милостиво беседуют.

— Маньяка поймали, — радостно ответил он. — Помнишь, который девушек насиловал и потом колготками душил?

— Ой ну поздравляю, — прочувственно сказала я. — Смотри что б не сбежал! И сколько ему дадут — то?

Маньяк этот был совершенно неуловимой личностью, его уже года три ищут, и жертв на нем висит — как листьев на березе. Причем все жертвы были стройными брюнетками восточного типа и в необычных колготках — разноцветных, или там с вышивкой. Вот этими-то колготками маньяк и оканчивал жизнь девушек после, гхм, порывов страсти.

— От нас не сбежит! А насчет срока — по максимуму, тут даже твой хваленый Шварев не помог бы, — важно ответил Витька. — Вот видишь, работаем, а ты все говоришь что милиция ни черта не может!

— Слышь, милиция, — оборвала я его восторги. — А по Мульти что? Ведь не думаешь же ты, что она и вправду Олега зарезала?

— Слушай, Марья, ты чего мне тут указываешь? — у Витеньки тут же испортилось настроение. — Иди—ка книжку пиши!

— Какая к черту книжка! — не выдержав, завопила я.

— Ты мне обещала книжку написать, — раздельно проговорил Корабельников. — Будь добра свои обещания выполнить!

— Вить, — я одумалась и остыла за его время его тирады. — Ты мне вот одно скажи. Бомж, говорят, в ту ночь ночевал у Наташки на лестничной площадке — он был там, когда милиция подъехала? Можешь узнать?

— А не было никакого бомжа, я и так знаю, — пробурчал он.

— Не, ты поточнее спроси у ребят, которые выезжали, — жалобно заныла я. — Свидетель ведь!

— Да если б в подъезде тот бомж был, неужто б я не знал? Он бы у нас давно уже на нарах парился! — обозлился Витька. — Чего ты нас за идиотов держишь??? И вообще, я смотрю ты опять куда тебя не просят рыло мочишь? А???

Я окаменела от гнева. «Рыло мочишь» — это он мне сказал, люди? Мне???

— Чего притихла? — подозрительно осведомился Витька.

— Плебей!!! — выдавила я слово сквозь комок обиды, застрявший где-то посередине горла.

— Плейбой? — горделиво переспросил Витька. — Да, я такой! В общем, иди, Потемкина, пиши книжку, у меня народ уже спрашивает, чего ее в продаже не видать!

Я молча нажала на кнопку отбоя.

«Гад, что с него взять», — сочувственно сказал внутренний голос.

Я так же молча завелась и поехала на кладбище.

Ибо пришел мой час пройти путем Смерти.

По роду своей деятельности у меня было «свое» кладбище — Текутьевское. Сюда я ходила отчитывать смертельные порчи, до гробовой доски привораживать мужа к жене и лечить тех, кто при смерти. В общем, все что имело отношение к смерти, — я сбрасывала на это кладбище. Думаю, что в поле некросилы, которая маревом сияла над железными оградками, процентов двадцать от меня есть — ведь сколько я за десять лет тут обрядов провела? Я тут почти своя!

Я не спеша вошла в ворота кладбища, у ближайшей сосны расстелила чистый носовой платок и выложила на него кусок пиццы.

— Хозяюшко — кладбищенский, дай тропу меж могил — домов, не на год, ни на два, а всего лишь на часок , — шепнула я. — Пришла я не взять, пришла я дать, все что мертвое во мне — оставить тебе…