Предавшие СССР - Стригин Евгений Михайлович - Страница 88

88

Символично. Техника американская, а исполнители отечественные хулиганы. Будущий глава кратковременный российской госбезопасности (а тогда депутат ВС РСФСР), отметив нетрезвость некоторых крушителей, добавил: «Этот метод расправы с прошлым как раз о прошлом больше всего и напоминает»[1005]. Впрочем, похоже, и это ещё не вся правда.

5.14.6. Один полковник госбезопасности констатировал: «В ночь с 22 на 23 августа под улюлюканье пьяной толпы был сдёрнут с пьедестала памятник рыцарю революции 1917 года — Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому…».[1006] Затаённая обида чувствуется в этих словах. Это естественно.

Другой написал: «Невольно вспоминались кадры той трагической хроники — беснующаяся толпа вандалов и чёрные окна здания за спиной Феликса. Никто не пришёл ему на помощь…».[1007]

Автор настоящей книги через несколько лет был в служебной командировке в Москве и беседовал с теми, кто тогда был в здании КГБ СССР. Прошли годы, оскорбление нанесённое хотя и не им лично, не было забыто.

Через пару дней после «гражданской казни» газета «Комсомольская правда» сообщила читателям: «КГБ СССР ещё действует. Но можно сказать, что этой вчера ещё могущественной организации уже не существует». Похоже, газета поставила верный диагноз.[1008] За три для КГБ потерял почти все.

Корабль стали покидать наиболее неустойчивые или чем-то неудовлетворённые. Впрочем, покидали и по другим причинам. Дело в том, что длительное время увольнение из КГБ было лишь по болезни, по старости и за совершённые правонарушения. И в последнем случае во многих приличных местах уволенные рассматривались чуть ли не как отмеченные каиновой печатью. После августа 1991 года все стало проще, уволиться можно было более свободно, некоторые воспользовались этим.

На пресс-конференции руководства управления КГБ по Хабаровскому краю прозвучала жалоба на предпринимателей, которые переманивают квалифицированных специалистов, предлагая им зарплату в 4-5 раз большую, чем в управлении.[1009] И это было не только на Дальнем Востоке.

5.14.7. «Гражданская казнь» КГБ окончилась относительно мирно. Кроме всего прочего, КГБ был лишь исполнителем воли руководства КПСС. А народное доверие к нему не смотря на огромный прессинг было гораздо выше, чем к партаппарату.

По некоторым же данным желающих устроить погром в Москве было не так и мало. «Опасность кровавого хаоса в Москве после провала переворота была в те дни большей, чем это принято считать. Позорное изгнание чиновников ЦК КПСС из „опечатанного“ здания на Старой площади обошлось, правда, без жертв, главным образом потому, что большинство москвичей все же относилось к прошедшему безразлично. Но агрессивность возбуждённой толпы могла в любой момент привести к взрыву по образцу Будапешта в 1956 году».[1010]

Вот в какие опасные игры играли наши отечественные политики. Это вообще о всех. О провалившемся ГКЧП и об их победивших противниках. По большому счёту они были из одной команды соискателей власти любой ценой. Даже их социальное происхождение сильно не разнилось, просто одни были у власти, а другие очень хотели занять их место. О стране при этом думали далеко не все, если вообще думали.

5.14.8. Что же случилось после гражданской казни КГБ? Ведь в самом центре города стояли остатки гигантской статуи.

«…Через месяц на площади остановилось несколько автобусов. Курсанты-пограничники и молодые слушатели Высшей школы КГБ стали тряпками и ацетоном смывать позор своих старших товарищей, приводя инвалидный памятник в приличное состояние. Закончив работу, они начертали: „Феликс, прости“. Прохожие недоумевали, восхищаясь мужеством молодых юнкеров. Милиция отводила глаза, а чекисты…».[1011]

5.14.9. Так и остался на долгие годы пустой постамент перед зданием бывшего КГБ. Никто очень долго не решался, что-либо сделать с пустым постаментом. Его так и не убрали. Он сам по себе снова стал памятником, но не Железного Феликса, а унижения органов госбезопасности. А может быть не только органов, но и самой безопасности государства?

Кстати, пройдёт десяток лет, и мэр Москвы поднимет вопрос о восстановлении памятника Дзержинскому на его прежнем месте. Меняются времена — меняются моды. И, хотя, в предложении мэра Москвы, вероятно, больше сиюминутной политической конъюнктуры (президентом страны стал бывший сотрудник КГБ, а многие бывшие чекисты оказались среди его окружения), сам факт такого предложения о многом говорит.

5.14.10. Однако вернёмся в те последние дни августа 1991 года. Тогда ещё расставались и с КПСС. Расставались и сотрудники госбезопасности. Большинство спокойно. Как только партия была распущена, прекратили своё членство и чекисты. Так же расстался с партией и автор настоящей книги.

Кстати, на вопрос о выходе из КПСС, ответил: «Я не выходил. КПСС прекратила существование, я взял партийный билет, карточку, положил на стол — там все и лежит».[1012] Напомним, что до августа 1991 года он формально ещё состоял на службе в КГБ СССР.

Впрочем, были и «умельцы», которые из провала ГКЧП хотели сделать «красивые шаги». Автор настоящей книги видел некоторых, которые успели за день до роспуска КПСС написать заявление о выходе из партии. Были и другие, которые стали тогда публично критиковать своих коллег в органах госбезопасности за поддержку компартии. Но это были скорее исключения, чем правило поведения бывших коммунистов из числа чекистов. Сейчас за давностью лет можно только сказать: Бог им судья.

5.15. Внутренний распад КГБ

5.15.1. Провал ГКЧП был звёздный час для тех, кто ненавидел коммунистический режим. Разные это были люди и ненавидели они коммунизм по-разному. Некоторые за давно уже репрессированных родственников. Некоторые потому, что свято верили в газетные строки, много сделавшие для дискредитации КПСС. Некоторые потому, что надоели очереди и пустые полки магазинов. Некоторые… Впрочем, стоит ли перечислять всех, они слишком разные. Но это была ненависть как месть, а была и ненависть как средство достижения цели.

Это был также звёздный час многих отечественных соискателей высоких должностей. И они попытались воспользоваться им. Но назвать это звёздным часом для страны нельзя. Это был скорее час позора. Бездарные перевороты не красят ни их участников, ни саму страну.[1013] Это, не говоря уже о последствиях.

5.15.2. В ноябре 1991 года написал: «Сила инерции ещё приводит в движение весь сложный, создававшийся десятилетиями усилиями десятков тысяч механизм, но он уже работает с перебоями, через силу. Он не нужен новой эпохе, ибо создавался он во имя отстаивания независимости, самостоятельности и могущества Отечества».[1014]

Действия дорого обошлись многим руководящим работникам госбезопасности. Впрочем они тоже хороши. «Стоило оказаться в „Матросской тишине“, как коллеги — те самые люди, которые если не впрямую, то косвенно точно, поддерживали все начинания бывшего председателя — выступили с письмом, осуждающим действия бывшего главы системы.

Но и это не помогло. Несколько членов коллегии КГБ, в том числе временно исполняющий обязанности председателя КГБ, инициатор покаянного письма, оказались в соседних камерах того же СИЗО».[1015]

Видимо, напрасны были попытки путём унижения и лжи откупиться от торжествующих победителей. Слишком много было желающих занять чужие кресла. Приходилось и это учитывать. Участие в ГКЧП было только предлогом, иначе всех сотрудников можно было обвинить если не по пособничестве, то в не принятии мер против заговорщиков.

вернуться

1005

«Аргументы и факты»,N 18, 1992, с.4.

вернуться

1006

Яровой А.Ф., «Прощай, КГБ», М., «Олма-пресс», 2001, с.13.

вернуться

1007

Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.71.

вернуться

1008

Впрочем, атрибутика сильно не пострадала и не изменилась. Недовольные этим писали: «Что касается Феликса Дзержинского, то, если не считать памятника ему на Лубянской площади, попавшего под горячую руку разъярённой толпы в августе 1991 года, его имидж почти не пострадал. Портреты железного Феликса продолжали украшать официальные кабинеты славных продолжателей его кровавых дел, все ещё гордо именующих себя „чекистами“. (Бунич И.Л., „Кейс и меч“, Санкт-Петербург, „Шанс“, 1994, с.26).

вернуться

1009

«Шит и мечь»,N 38, 1991, с.2.

вернуться

1010

Грачев А.С., «Кремлёвская хроника», М., «Эксмо», 1994, с.165.

вернуться

1011

Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.71.

вернуться

1012

Геворкян Н., Колёсников А., Тимакова Н., «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным», М., «Вагриус», 2000, с.86.

вернуться

1013

Вспомним какой-нибудь удачный переворот. Любой. Почти все они встречали сопротивление внутри страны и за её пределами. Иногда очень сильное сопротивление. Но победителей не судят. С ними считаются. А история? Так историю пишут люди, а пишут они обычно пристрастно. Иногда очень пристрастно. Народная мудрость гласит, что победителей не судят.

вернуться

1014

Шебаршин Л.В., «Рука Москвы», М., «Центр-100», 1992, с. 304.

вернуться

1015

Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.74-75.