Возвращение - Стругацкие Аркадий и Борис - Страница 67

— Вам привет от Атоса.

— От Атоса?

— Ну да, от Сидорова. Помните?

— Ах, Сидоров? Микробиолог? Спасибо. Где он?

— Все там же, на Владиславе.

— И по-прежнему ругается с Бадером, я полагаю? За спиной Комова кто-то сказал «ох ты», и что-то с шумом повалилось в траву.

— Это Борис Фокин, — сказал Комов не оборачиваясь. — Самопадающий археолог.

— Если такая жуткая трава!.. — сказал Борис Фокин поднимаясь. У него были рыжие усики, засыпанный веснушками нос и белый пенопластовый шлем, сбитый набекрень. Он вытер о штаны измазанные зеленью ладони и представился: — Фокин, следопыт-археолог.

— Добро пожаловать, Фокин, — сказал Лю.

— А это Татьяна Палей, инженер-археолог.

Лю подобрался и вежливо наклонил голову. У инженера-археолога были серые отчаянные глаза и ослепительные зубы. Рука у инженера-археолога была крепкая и шершавая. Комбинезон на инженере-археологе висел с большим изяществом.

— Меня зовут Таня, — сказал инженер-археолог.

— Лю Гуан-чэн, — нерешительно пробормотал Лю.

— Мбога, — сказал Комов. — Биолог и охотник.

— Где? — спросил Лю. — Ох, извините, пожалуйста!

— Ничего, товарищ Лю, — сказал Мбога.

Мбога был пигмеем из Конго, и над травой виднелась только его черная голова, туго повязанная белым платком. Рядом с головой торчал вороненый ствол карабина.

— Это Тора-охотник, — сказала Татьяна.

Лю пришлось нагнуться, чтобы пожать руку Тора-охотнику. Теперь он знал, кто такой Мбога. Тора-охотник, член Комитета по охране животного мира иных планет. Биолог, открывший «бактерию жизни» на Пандоре. Зоопсихолог, приручивший чудовищных марсианских сора-тобу хиру — летающих пиявок. Лю было ужасно неловко за свой промах.

— Я вижу, вы без оружия, Лю, — заметил Мбога.

— Вообще у меня есть пистолет, — отозвался Лю. — Но он очень тяжелый.

— Понимаю. — Мбога одобрительно покивал. Ол огляделся. — Все-таки зажгли степь, — сказал он негромко.

Лю обернулся. От холма до самого горизонта тянулась плоская равнина, покрытая блестящей сочной травой. В трех километрах от холма трава горела, запаленная реактором бота. В белесое небо ползли густые клубы белого дыма. За дымом смутно виднелся бот — темное яйцо на трех растопыренных упорах. Вокруг бота чернел широкий выгоревший круг.

— Она скоро погаснет, — сказал Лю. — Здесь очень влажно. Пойдемте, я покажу вам ваше хозяйство.

Он взял Комова под руку и повел его мимо вертолета на другую сторону холма. Остальные двинулись следом. Лю несколько раз оглянулся, с улыбкой кивая им. Комов сказал с досадой:

— Всегда неприятно, когда напакостишь при посадке.

— Она скоро погаснет, — повторил Лю. Он слышал, как позади Фокин заботился об инженере-археологе:

— Осторожно, Танечка, здесь, кажется, кочка…

— Вижу, — отвечал инженер-археолог. — Смотри себе под ноги.

— Вот ваше хозяйство, — сказал Лго.

Зеленую равнину пересекала широкая, спокойная река. В излучине реки блестела гофрированная крыша.

— Это моя лаборатория, — сказал Лю.

Правее лаборатории поднимались в небо струи красного и черного дыма.

— Это строится склад, — сказал Лю.

Было видно, как в дыму мечутся какие-то тени. На мгновение появилась огромная неуклюжая машина на гусеницах — робот-матка, — в дыму сейчас же что-то сверкнуло, донесся раскатистый грохот, и дым повалил гуще.

— А вон там город, — сказал Лю.

От базы до города было немногим больше километра. С холма здания города казались серыми приземистыми кирпичами. Шестнадцать серых плоских кирпичей, выступающих из зеленой травы.

— Да, — сказал Фокин, — планировка необычайная.

Комов молча кивнул. Этот город был совсем не похож на другие. До открытия Леониды следопыты — работники Комиссии по изучению следов деятельности иного разума в Космосе — имели дело только с двумя городами. Пустой город на Марсе и пустой город на Владиславе, планете голубой звезды ЕН 17. Оба города строил явно один и тот же архитектор — цилиндрические, уходящие на много этажей под почву здания из светящегося кремний-органика, расположенные по концентрическим окружностям. А вот город на Леониде был совсем другим. Два ряда серых коробок из ноздреватого известняка.

— Вы там бывали? — спросил Комов.

— Нет, — ответил Лю, — ни разу. Собственно, мне было некогда. Я ведь не археолог, я атмосферный физик. И потом, Горбовский просил меня не ходить туда.

Бу-бух! — донеслось со стройки. Там густыми облаками взлетели красные клубы дыма. Сквозь них уже обрисовывались гладкие стены склада. Робот-матка выбрался из дыма в траву. Рядом с ним прыгали черные киберстроители, похожие на богомолов. Затем киберы построились цепью и побежали к реке.

— Куда это они? — с любопытством спросил Фокин.

— Купаться, — сказала Таня.

— Они разравнивают завал, — объяснил Лю. — Склад почти готов. Сейчас вся система перестраивается. Они будут строить ангар и водопровод.

— Водопровод! — восхитился Фокин.

— Все-таки лучше было бы отодвинуть базу подальше от города, — сказал Комов с сомнением.

— Так распорядился Горбовский, — сказал Лю. — Нехорошо удаляться от базы.

— Тоже верно, — согласился Комов. — Только не попортили бы киберы города…

— Ну, что вы! Они у меня туда не ходят.

— Какая благоустроенная планета! — сказал Мбога;

— Да! — радостно подтвердил Лю. — Река, воздух, зелень, и никаких комаров, никаких вредных насекомых!..

— Очень благоустроенная планета, — повторил Мбога.

— А купаться можно? — спросила Таня.

Лю посмотрел на реку. Река была зеленоватая, мутная, но это была настоящая река с настоящей водой. Леонида была первой планетой, на которой оказался пригодный для дыхания воздух и настоящая вода.

— Купаться, я думаю, можно, — сказал Лю. — Правда, я сам не купался — времени не было.

— Мы будем купаться каждый день, — сказала Таня.

— Еще бы! — закричал Фокин. — Каждый день! Три раза в день! Мы только и будем делать, что купаться!

— Ну ладно, — сказал Комов, — а там что? — Он указал на гряду плоских холмов на горизонте.

— Не знаю, — ответил Лю. — Там еще никто не был. Валькенштейн заболел внезапно, и Горбовскому пришлось улететь. Он успел только выгрузить для меня оборудование и улетел.