Лондонские оборотни - Стэблфорд Брайан Майкл - Страница 23

Габриэль узнал, подслушивая мысли этой женщины, что она никогда не была согласна с мнением Харкендеру, и никогда не считала, что удобно устроилась в этом бренном мире, хотя и не думала, что обитает в самой заурядной его части. В ее глазах, она была жительницей и поставщицей мира грез, созданных из людских страхов. Слепо в действительности ее внутреннее око или нет, она сказать не могла, но ее глаза с циническим любопытством наблюдали за странными представлениями, которые она устраивала для своих клиентов.

Это бы не первый случай, когда демон Габриэля дал ему возможность заглянуть в мир чужих мыслей и верований. Но миссис Муррелл была куда менее понятной особой, чем Люк Кэптхорн или сестра Клэр, он не мог объяснить себе, что, собственно, она такое, и почему так странно думает о себе. Если демон что-то и угадал, то ничего не подсказывал. А, возможно, и он ничего не понял, поскольку обладал некоего рода невинностью, не вполне соответствовавшей ужасающей мощи своего озарения.

Габриэля услышал так же отчетливо, как если бы она произнесла слова вслух, что миссис Муррелл с насмешкой мысленно обращается к себе: «Да может ли женщина вести жизнь, более полную волшебства и озарений, если она стала владычицей и повелительницей шлюх для богачей?»

В этой комнате присутствовала молодая девушка, и миссис Муррелл глядела на нее не без некоторого материнского чувства, хотя, никоим образом, не с любовью. И Габриэль, как если бы сам обладал глазами и чувствами миссис Муррелл, наблюдал за приближением девушки к нагому мужчине, скорчившемуся на полу. Она двигалась неуверенно, словно плохо понимала свою роль и не знала, что от нее требуется, но Габриэль видел, что миссис Муррелл дала ей достаточно ясные и четкие указания. Девушка была обнажена, если не считать приспособления, привязанного к бедрам, непомерно длинного, но не слишком раздутого грубого подобия возбужденного пениса. Он был сделан из дерева, но обтянут мягкой кожей и снабжен пяткой, которая подходила по размеру к влагалищу девушки. Производитель задумал свое изделие так, чтобы оно возбуждало пользовательницу, заменяя настоящие мужской член, но миссис Муррелл знала, что оно далеко не совершенно в этом отношении, но в тот миг несовершенство ничего не значило, так как целью было не удовольствие.

Все это Габриэлю было крайне трудно осмыслить. Весь доступный ему опыт полового влечения и наслаждения был почерпнут из вторых рук. Он знал, что такое половые сношения, и даже, что такое педерастия, так как в более ранних снах проникал в мысли Люка Кэптхорна. Были у него и какие-то смутные представления об этом даже еще до того, как стал одержимым демоном. Из рассказов и предупреждений о повадках Люка, которые ходили в Приюте среди детей постарше. Но премудрости, которую приобрел Габриэль через знакомство с Люком Кэптхорном, совершенно не хватало для постижения того, что совершалось здесь.

Габриэль и миссис Муррелл наблюдали, как девушка присела на корточки позади привязанного мужчины и неловко попыталась ввести игрушечный пенис в его задний проход. Миссис Муррелл следила за этим без малейшего интереса. Девушка не оглядывалась на нее, ища подсказки и поддержки, не просила никаких извинений за свою неловкость. Наконец, претерпев некоторые неудобства, она добилась желаемого. Мало-помалу ей удалось приблизительно воспроизвести нужный ритм движений, хотя, не без труда, это достаточно ясно было написано на ее лице, красном от смущения.

Миссис Муррелл снизошла до слабой улыбки и в то время, как представление продолжалось, тщательно изучала лицо девушки. И увидела постепенное появление на нем признаков, что та начинает получать удовлетворение от своих действий. Не из-за аппарата в ее влагалище, а от вполне рациональной мысли о том, что совершается некий вид унижения, и необычайные обстоятельства позволяют ей занять место того, кто унижает.

Как раз этого, как знала миссис Муррелл, искал Харкендер. Боль была лишь частью, и, возможно, не самой главной; ему требовалось более утонченное страдание, сочетающее в себе горечь и ощущение своего ничтожества, которых не мог даровать ему обычай. Он никогда не брал шлюх-мужчин, так как видел в извержении семени о нечто такое, что не соответствовало его эстетическим представлениям. Он искал не естественного завершения или прерывания, но чего-то потенциально бесконечного; более того, ему требовались какие-то уловки, которые перевернут обычный порядок вещей, разрушат все образцы, созданные природой, доведут извращенность до такого сложного совершенства, какое только позволит изобретательный ум.

В бурном водовороте мыслей и чувств миссис Муррелл Габриэль видел ее воспоминания о беседах, в ходе которых Харкендер пытался объяснить, в чем для него смысл его интимных ритуалов, но Габриэль не мог постичь их. Миссис Муррелл не принимала всерьез такие объяснения, она давно привыкла к словоблудию, которым пользовались мужчины, чтобы объяснить и оправдать свои половые отклонения, и считала все это ненужной ложью. В дни своего собственного обучения первой древнейшей профессии она быстро стала безразлична ко всему, что касалось полового акта, как бы он ни осуществлялся и кем.

Негромкий поток слов Харкендера прекратился. Теперь он раскачивался в ритме, которого удалось достичь девушке, и который она сохраняла с напряженным усердием и решительностью.

Миссис Мурерлл, полностью одетая и гордая своим безупречным изяществом и самообладанием, поднялась с кресла с тростью в руке и приблизилась к странной парочке. Подойдя, она принялась бить Харкендера по плечам и спине, не быстро, но и не слишком медленно. Она не делала попыток приладиться к ритму мнимого соития, но действовала основательно и по-своему щепетильно, внимательно и обдуманно определяя направление и силу каждого удара. Габриэль видел, что ей не доставляет большого удовольствия это занятие. Она даже не испытывала блаженного презрения к жертве, на которое была способна девушка. Гэбирэл понимал, что в свое время миссис Муррелл побила немало мужчин и сурово, с целью наказания секут слуг, и игриво, как обычно предпочитает английский утонченный порок. Видимо для Харкендера важно было не только наслаждение. Было очевидно, что ему требуется получить телесный ущерб, а не просто легкое возбуждение. Память об обильных жестоких побоях сохранилась на его коже от плеч до талии, покрытых зловещими шрамами.

Это Габриэль понял чуть лучше, он знал, как предается самобичеванию Тереза, и видел воспоминания о былых страданиях, записанные на ее спине. И ни с того ни с сего подумал, а может ли Харкендер летать. Возможно, он привязан за руки именно для того, чтобы не оторваться от земли, а не то воспарил бы под купол в царство многокрасочного сияния.

Теперь Харкендер молчал, хотя Габриэль понимал, как понимала и миссис Муррелл, что он еще не достиг того состояния души, которого искал. Он называл это экстазом, она — трансом. И подозревала, что у медиков нашлось бы для этого особое латинское словцо.

Внешние признаки продвижения Харкендера к его мистической цели были малочисленны и слабы. Но вот, настал миг, когда он слегка повернул голову, словно для того, чтобы уловить чей-то тихий шепот, а затем его глаза забегали из стороны в сторону под сомкнутыми веками, и наконец, лицо обрело выражение спокойствия.

Миссис Муррелл дала девушке знак удалиться, что та сделала с чрезвычайной благодарностью, содрогаясь от усталости. Несмотря на прохладу в помещении, она вспотела от такого непривычного напряжения. Миссис Муррелл подвела ее к креслу в тени. Дурно пахнущий предмет меж ее ног покачивался, упрямо вздымаясь в эрекции, и теперь девушка взглянула на него с явным отвращением. Миссис Муррелл помогла ей его снять.

Хотя мерные напевы Харкендера постепенно затихли, губы его перестали двигаться, а гортань расслабилась, миссис Муррелл была уверена, а вместе с ней и Габриэль, что песня беззвучно продолжается внутри него. Габриэль знал, что мага посещают некоего рода видения, и он достигает мистической связи с сущностями, в независимом бытии которых у него нет причин сомневаться. В этот миг мальчик страстно пожелал, чтобы сознание Харкендера, а не сводни, открылось его исследованию. Но у Харкендера был свой демон, не подпустивший Габриэля к раскрытию тайных связей своего партнера. По мнению миссис Мурррелл, проведшей с Харкендером не один год, его так называемая магия заключалась, главным образом, в способности к мелким фокусам с применением гипноза. Она верила, все, что происходит с этим стоящим на коленях человеком, совершается исключительно в его голове, и все, что он видит или слышит просто иллюзия, которую он невольно создает ради удовлетворения. Она не верила, в великое воинство сверхъестественных существ живущего над и за пределами материального мира людей, и уж всяко не верила в то, что Джейкоб Харкендер может вступать в их царство как подмастерье, претендующий на демоническую мощь.