Децема. Предыстория (СИ) - "Мари Явь" - Страница 51

Альбинос успел сделать три гордых шага, прежде чем его остановил мой голос.

— Дис.

Его имя — звук рассекаемого плетью воздуха.

За происходящим следили с вниманием и предвкушением десятки глаз. И я уверена, чертовски жарко стало не только мне.

Дис повернулся, и я приблизилась, преодолевая внутреннее сопротивление. Когда же между нами остался лишь метр раскаленного воздуха, я произнесла негромко, глядя в самые невероятные глаза, какие только видела:

— Лучше тебе сказать, что это была проверка, шутка, традиция или ещё какая хрень. Потому что меня гложут смутные сомнения, что это был обыкновенный плевок в лицо. Не думаю, что ты позволял себе поворачиваться спиной к Паймону. И предвосхищая твоё возмущение: да, я не Паймон, и я ни капли на него не похожа. Не уважаешь меня, уважай хотя бы звание, которое некогда носил твой отец.

— Босс, — произнес через несколько секунд Дис, пропуская вперед.

Проходя к парадному входу в особняк, я чувствовала себя мишенью. Как бы мне ни хотелось избежать конфликтных ситуаций, спустить подобное на тормозах означало бы добровольно поставить у себя на лбу клеймо «тряпка».

— С прибытием, глава, — от лица старших мастеров меня приветствовал Олафер. — Клан Децема встречает своего нового капитана с радостью и гордостью. Просим прощения за то, что эта встреча проходит не на должном уровне. Мы не устроили в вашу честь праздник.

Их выдержке и воле я низменно позавидовала.

— Ни о каком празднике не может идти и речи, — ответила я. — Децема носит траур по своему бывшему предводителю. Примите наши соболезнования в связи с его гибелью. Едва ли этот великий клан когда-нибудь найдет столь же великого главу, каким был Паймон.

Думаю, тут они были со мной абсолютно согласны.

Выдержав паузу, Олафер продолжил:

— Благодарим за понимание и уважение наших традиций.

— Не стоит. Всё-таки с некоторых пор ваши традиции и мои традиции тоже.

— Очень надеемся, что не наоборот, — вставил с елейной улыбкой один из старейшин — Ариман. Низкий мужчина, который, похоже, был «рад» моему приезду больше остальных.

— Не будем держать вас на пороге и дальше, — развеял возникшую неловкость Олафер. — Разрешите узнать, где ваш багаж.

— Мой багаж…

— Прислуга отнесет вещи в ваши покои, — глаза старца прищурились. — Вы же привезли из Тавроса хоть что-то?

— Эй, Бартл, когда это мы стали такими незаметными? — поинтересовался протяжно Лайз у меня за спиной.

— Лучше спроси, когда старейшины Децемы успели ослепнуть, — ответил ему Тартар, и я недовольно поджала губы.

— Простите эту дерзость со стороны моих приближенных. Поездка выдалась… довольно нервной.

Как и эта встреча, проходящая в атмосфере обманчивого радушия, за которым скрывалось взаимное недоверие и подозрительность.

— Что ж, в таком случае, позвольте проводить вас…

— Не так скоро, мастер Олафер. Я ценю вашу безграничную обходительность и то уважение, которое вы оказали нам. Как гостям. Но я прибыла сюда не в качестве вашего гостя. — Ладно, признаю, всё это выглядело исключительно смешно. Вот только никто не смеялся. — Прежде чем мы позволим себе отдых, я хотела бы переговорить со старейшинами наедине.

— Вы хотите собрать Совет? Сейчас? — уточнил Олафер с некоторой долей растерянности.

В сосредоточенных взглядах мастеров заключалось стойкое намерение объяснить мне не самым вежливым образом, что это место никогда и ни при каких обстоятельствах не признает своим хозяином девчонку, которая к тому же считается дочерью захватчика Иберии. Хотя стоило ли удивляться тому, что эти почтенные мужи не принимают меня всерьез? Чтобы понять всю степень их протеста, горя и разочарования, мне нужно было увидеть себя их глазами. Смотря на меня, старейшины мысленно хоронили и Децему вслед за Паймоном.

Эра величия клана подошла к концу, а я, по их мнению, — наглядное олицетворение начала конца этой эры. Нелепость ситуации заключалась в том, что это понимала и я. Вероятно, решение Иберии поставить меня во главе Децемы, — его самая жестокая ошибка, с учетом того, что он редко ошибался.

— Да. Именно так.

Я совершенно не собиралась с первых минут пребывания здесь перекраивать их порядки и навязывать свою диктатуру, но меня явно поняли превратно.

— В таком случае… — Олафер обменялся тяжелыми взглядами со своими коллегами. — Прошу следовать за мной.

Таким образом, встреча с олицетворением моих страхов — Децемой, прошла куда спокойнее, чем предполагалось. Однако это был тот самый случай, о котором говорят, что худшее впереди.

Мой новый кабинет был просторен, чист, тих и всё ещё наполнен призрачным присутствием моего предшественника. И хотя после самого быстрого в истории Децемы Совета угодливый управляющий ознакомил меня с планировкой особняка, штатом прислуги и моими покоями, всю ночь я провела, сидя за рабочим столом. Секретарь Паймона — чрезмерно образованная женщина по имени Мадлен с суховатой улыбкой и глазами, не умеющими смеяться, — живо ввела меня в курс дел.

При этом весь вечер имя Диса мелькало с раздражающей частотой. Всё говорило о том, что это место для меня не предназначалось, и я заняла его очень некстати.

Рядом с солдатами, потерявшими своих товарищей в последней битве, а главное — своего босса, должен быть человек им близкий. Который знает их, которому они доверяют, в талантах и силе которого им довелось убедиться воочию. Дис.

Настойчивая мысль, что я нахожусь совсем не там, где должна, обеспечит мне долгую бессонницу, в этом можно даже не сомневаться.

Размышляя над глубиной ямы, в которую угодила, я глядела за окно, сидя в удобном вращающемся кресле. Прекрасный вид. Чистый горизонт, очерченный стремительно светлеющей полоской ночи.

Первым человеком, встретившим меня на пороге нового дня, оказался Лайз. Предварительно постучав, телохранитель вошел внутрь кабинета, неторопливо оглядываясь.

— С утром, босс, — подойдя к столу, Псих оживленно протянул. — Это место… вам очень идёт.

— Серьезно? — недоуменно пробормотала я, проводя ладонями по подлокотникам кресла.

— Да-а. Смотритесь вы здесь очень… это… гармонично. Видимо, вчерашний Совет прошел как надо.

Отведя взгляд в сторону, я задумалась.

Как надо? И рядом не валялось.

Оставшись наедине с четырьмя потенциально опасными собеседниками в круглом совещательном зале, я без всяких прелюдий высказала то, о чём думала по дороге до Безана.

— Децема знала и падения, и взлёты, — проговорила я в тот раз, глядя на мрачные лица мастеров. — Многим сейчас кажется, что моё назначение не является ни первым, ни уж тем более вторым. Я не ошибусь, сказав, что большинство верит, что всё это ознаменует конец существования клана. В конце концов, на пост главы Децемы ещё никогда не назначался человек столь юный, неопытный и откровенно недостойный. Моя связь с этим местом начинается и заканчивается лишь на этой сабле, которая по стечению обстоятельств оказалась в моих руках, когда мне было четырнадцать. Я не считаю этот факт божественным Провидением. Вы, думаю, тоже. Будем откровенны: Нойран и Децема никогда не были друзьями, и вряд ли когда ими станут. Но так уж вышло, что Иберия направил сюда именно меня. Любая попытка сопротивляться его решению закончится трагически, и не только для вас. Поэтому я прошу донести до своих подчиненных мою просьбу. Пока еще остается время до принесения присяги, те, кто не собирается лгать, должен написать прошение об отчислении из рядов Децемы. Я отпускаю со спокойной совестью на все четыре стороны тех, кого не устраивает моя кандидатура. Тех, кто не собирается служить под моим началом, подчиняться выходцу из Нойран, исполнять приказы дочери Иберии, кто считает это ниже своего достоинства. Сразу скажу, что я очень ценю людскую честность. Я клянусь, что людей, решивших уйти, не будут преследовать. Это же касается и старейшин.

Покидая зал, я верила, что через несколько дней в Децеме останутся лишь трое, не считая обслуживающий персонал. И Иберия убьет меня собственными руками.