Естественный отбор - Стэкпол Майкл А. - Страница 81

Дрожь пробежала у него по спине, но он сумел избавиться от нее, быстро передернув плечами. Одетый в темное длинное пальто, убийца чувствовал себя вполне защищенным, имея пистолет, спрятанный под мышкой, и еще один, прикрепленный на щиколотке под широкими шерстяными брюками. Никто не знал лучше его самого, что сделать себя неуязвимым или непобедимым абсолютно невозможно, но он рассчитывал на свое умение выбираться из любых непредвиденных ситуаций.

Заметив в дальней кабинке Фу Тена, убийца неторопливо и осторожно подошел к нему, а затем скользнул на сиденье напротив. Он еще раз оглядел зал и перевел взгляд на пожилого человека восточного типа, сидящего напротив него.

– Я здесь.

Фу Тен улыбнулся и наклонил голову, растрепав несколько прядей седых волос, зачесанных наискось.

– Будешь пить чай?

Фу Тен наклонил кувшин, стоящий на столе, наполнив две фарфоровые чашки, стоящие между ними.

Убийца принял темную жидкость из рук мужчины и присоединился к тосту Фу Тена за его здоровье. Во вкусе чая он не почувствовал ничего странного, но он отлично знал, что десятки ядов могут мгновенно убить или искалечить его, и при этом их невозможно распознать на вкус. И еще убийца знал, что если по какой-либо причине Фу Тен решит его убрать, то он не избежит своей участи.

Фу Тен обеими руками держал свою чашку.

– Я расскажу тебе одну историю.

– В этом нет никакой необходимости. Мне вовсе не обязательно знать, почему вы прибегаете к моим услугам.

– Я все равно расскажу ее тебе, потому что ты такой же бизнесмен, как и я. Знаешь, один старый человек всю жизнь работал на очень знатную семью. Он преданно служил своему господину и очень помог этой семье, но они никак не вознаградили его. Старик был счастлив в своем незнании того, как они относятся к нему, но потом его жизнь переменилась. В свои преклонные годы он открыл для себя омолаживающий дар любви, и его возлюбленная указала ему на несправедливости, совершенные по отношению к нему.

Убийца подавил улыбку. У старика появилась золотоискателъница, которой он нужен для того, чтобы стать Ногатой.

– Этот человек захотел наверстать свое за все годы недостойного отношения к себе и попросил увеличить вознаграждение за свою службу. Тем временем его старый хозяин умер, и господином стал его сын. Он хочет уволить пожилого человека на пенсию, но оставил его на службе до тех пор, пока не будет найдена замена.

Убийца кивнул.

– Поэтому старик хочет, чтобы его господин...

– Был отвлечен. – Фу Тен встретил взгляд убийцы с безмятежным выражением лица.

– Старик любит своего господина как сына и не хочет причинить ему вреда. Если бы он хотел, чтобы его господин погиб и при этом сам старик сохранил бы свою работу, то сделать это можно было бы очень легко. Он хочет только отвлечь его.

Фу Тен провел левой рукой по столу, а затем убрал ее. На столе осталась лежать большая золотая монета с китайскими иероглифами, огибающими ее по краю и вычеканенными на ребре. Важным было то, что убийца узнал профиль человека, изображенного на монете.

– Кэндас Ляо.

Пожилой человек кивнул, и кусочки мозаики начали складываться в единую картину в мозгу убийцы. Если Кэндас будет убита, то обвинения немедленно падут на ее племянника, Сун Цу Ляо, заклятого врага и Канцлера Конфедерации Капеллана. Кай, ее сын, возьмет на себя роль правителя Договора Святого Ивса и, может быть, даже вынужден будет начать войну, которая приведет к воссоединению под его правлением Конфедерации Капеллана и Договора.

– Я могу это сделать. Когда?

– Четыре месяца?

Это делало операцию очень поспешной, чего он старался избегать, но вполне возможной.

– Как и во всем остальном, это может быть сделано либо быстро, либо дешево, но ни то и ни другое одновременно.

– Если ты способен убедить меня, что берешься за это задание и сумеешь успешно выполнить работу, то тебе заплатят три с половиной миллиона в ценных бумагах, размещенных в самых выгодных областях промышленности.

Это столько же, сколько я получил за Верховного Правителя, и тогда тоже было уплачено защищенными ценными бумагами. Совершенно очевидно, что он хочет разжечь войну.

– Впечатляюще. Вы честолюбивы.

– Бережлив. Я поддерживал брата Кэндас и его угрозы Конфедерации в течение многих лет. Он не сделал ничего, кроме того, что нарастил себе жира от моей щедрости. Ты – тот камень, с помощью которого я убью сразу двух птиц. Убийца кивнул.

– Как мне следует доказать вам мои способности? Фу Тен пожал плечами.

– На Солярисе о мужчине судят по его последнему сражению.

Убийца тоже пожал плечами.

– Это очень плохо, так как на своей последней работе я был цветочником. Фу Тен кивнул.

– Кэндас не любит цветов. – Старый человек поднялся, вышел из кабинки и поклонился: – Пусть ваши усилия в следующие четыре месяца покажутся случайными.

Убийца спокойно пил чай, ожидая, пока старик покинет ресторан. Он поднял золотую монету и провел ногтем большого пальца по иероглифам, вырезанным на боковой грани. Кэндас Ляо. Она оправдает выбор. Он щелкнул монетой по столу и тоже вышел из кабинки. Дорогой выбор.

К тому времени, когда убийца подошел к двери и почувствовал, что у него начинается легкое головокружение, он почти закончил превращение в Чака Грейсона. Подняв воротник и сгорбившись под холодным дождем, он вышел в ночь и начал переходить улицу.

Внезапный крик слева заставил убийцу повернуться в ту сторону, в это время машина справа от него завизжала тормозами. Убийца растерялся, часть его сознания никак не могла поверить, что он может погибнуть в простом несчастном случае на улице. Когда машина срезала его правую ногу, ломая бедро и голень, вспышка сильнейшей боли возникла у него в спине и бомбой взорвалась в голове.

Убийца упал на землю, отзвуки боли пробежали по всему телу, но, несмотря на это, он улыбнулся. Боль была недостаточно сильной, чтобы скрыть жало стрелы, которое он почувствовал в своем плече, или догадка о том, что притупили боль наркотики, содержавшиеся в чае. Его убрали, и сделано это было профессионально.

Бессознательное состояние не смогло стереть с его лица улыбку. Понимание того, что он является дорогим выбором для кого-то еще, сделало его погружение в небытие очень приятным.