Глаза из серебра - Стэкпол Майкл А. - Страница 62

Робин поднял меч и взмахнул им в сторону бандитов.

– «Архангелы», вперед! При сопротивлении – стереть их в порошок. – Ударив коня пятками, жрец Волка заставил его подняться на дыбы и прыгнуть вперед.

Крупный лысый бандит с крючковатым носом и роскошными усами вскочил в седло и вытащил свой шамшир. Ударив мечом по железному выступу в центре щита, он с вызовом заорал, высоко поднял свой кривой меч и широко размахнулся им, погнав своего коня вперед. Он скакал прямо на жреца Волка, и Робину показалось, что все – и бандиты, и этирайны – замерли в ожидании, примет ли он вызов.

Робин один раз крутанул мечом, потом поднял его в такую же позицию, как бандит. Оказавшийся рядом этирайн совал ему в руки щит, захваченный у упавшего бандита, но Робин отказался.

«Уж если мне понадобился щит, значит, опасность для меня велика».

Он кивнул противнику, и пустил коня в галоп. Конь набрал скорость, и тут Робин быстрым движением руки вытянул меч горизонтально перед собой, как будто это было копье или пика. Он гнал коня прямо на врага.

Бандит понял, что удар настигнет его, не дав ему времени срезать Робина с седла, и приподнял свой щит. Диск с железной окантовкой закрывал почти всю его грудь. Теперь щит мешал бандиту действовать мечом, но он явно рассчитывал на быстроту своей реакции, когда они окажутся рядом, проносясь мимо друг друга.

Когда между ними осталось всего десять футов, Робин повел кончиком меча и нацелил его на глаза бандита. Из-за того, что бандит еще приподнял свой круглый щит, он на время потерял способность видеть. Жрец Волка повернул запястье и нацелил кончик меча в правое плечо бандита. Когда они оказались рядом, Робин резко бросил свой клинок вниз и вбок, за щит.

Клинок этирайна ровно разрезал короткую кожаную, всю в заклепках, куртку бандита. Нырнув под ответный взмах меча, Робин с усилием вытащил клинок, который зацепился за ребро. Шамшир просвистел над его ухом, чуть не задев голову.

Робин погнал своего коня кругами. С одной стороны он слышал радостные крики этирайнов, с другой – вопли из шеренги бандитов. Его противник зашатался в седле, как пьяный, и рухнул налево. Он пал оземь, меч и щит взлетели в воздух. Конь ускакал галопом, как бы в отчаянии убегая от того, что вывалилось из его седла.

Клинок Робина еще не успел очиститься, а этирайны уже теснили бандитов. Вздымая сверкающие клинки, они, облаченные в доспехи из стального шелка, в шлемах с устрашающими масками в этот момент были похожи на армию металлических статуй, неудержимо рвущихся вперед. Робин с трудом удерживал своего коня среди потока этирайнов, обтекавшего его с обеих сторон.

Некоторые бандиты сражались пешими, но большинство из них дрогнуло после первого залпа стрел. Кто-то упал, кто-то бросился бежать, но остальные толпой ринулись вперед, грязные и оборванные. Их кривые клинки скользили по доспехам врагов, а щиты расщеплялись под ударами оружия этирайнов. Один этирайн ударил противника мечом по шее и отсек голову. Она взлетела в воздух, и надетый на нее тюрбан размотался. Другой бандит пошатнулся и вышел из боя, ему по локоть отсекли руку с мечом, и его кровь вместе с жизнью вытекала из обрубка. Вначале бандиты орали с вызовом, потом от боли, а потом смолкли.

Оставшиеся в живых вскочили в седла и рванули в северо-восточном направлении. Авангард этирайнов отрезал часть беглецов, но не смог сдержать всадников – тем более таких отчаявшихся и рассредоточенных. Несколько этирайнов было смято озверевшими конями, прорывавшихся к свободе.

Под грохот копыт отступающие из деревни бандиты улепетывали по грязному проселку, идущему вверх по склону горы напротив Мендхакгона. По сути, это была тропа для скота – коричневая лента, вьющаяся по зеленому пастбищу на северо-востоке и далее, к перевалу Варата. Всадники погоняли своих коней, а впереди и сзади кавалькады беглецов скакали кони, потерявшие всадников, с болтающимися поводьями.

Этирайны собрали всех лошадей, которых смогли, и полдюжины подъехало к Робину, собираясь преследовать противника. Робин запретил.

– Мы их отогнали от миссии. Преследовать их глупо и опасно.

Заметив, что погони не предвидится, улепетывающие бандиты издавали угрожающие вопли и ругательства. Робин не понимал слов, он не знал этого языка, но смысл был ясен по интонациям. Ускакав на безопасное расстояние, они придержали своих коней. Некоторые даже заспорили между собой – следует ли убегать, и указывали мечами на деревню.

Сержант Коннор, верхом на серой кобыле, качал головой:

– Собираются вернуться, сэр.

– Может, они и размечтались, сержант, – Робин вкладывал меч в ножны, – но тут у них ошибочка вышла.

В долине раздался гул, эхом отдающийся от стен каньона и горящих зданий городка. Он пульсировал громко, в ритме, сходном с пульсом человека, но был более ровный и даже более настойчивый. По мере приближения к полю боя этот звук по-прежнему оставался громким и ровным.

Робин вложил меч в ножны и поднял голову. Его лицо расцвело скрытой улыбкой:

– Ошиблись, ошиблись.

Нос «Сант-Майкла» появился из дыма, повисшего над деревней, и двинулся вперед. Вихри дыма клубились вокруг кончиков его крыльев, как снежные облака, снесенные ветром с вершин гор Гимлан. Монотонное биение двигателей отдавалось в груди Робина. И вот весь корабль выплыл из дыма. Струи дыма с копотью, валившие из сдвоенных выхлопных сопел, сливались с дымом в кильватере корабля, поднимающимся от развалин Мендхакгона.

Воздушний корабль маневрировал на высоте ста ярдов над дном долины. Он развернулся кормой вперед и лег на курс, параллельный направлению бегства бандитов. Кое-кто смело угрожал ему мечом, но остальные пришпорили коней, в спешке объезжая своих коллег выше и ниже тропинки. Те, кто понимал, что их ждет, кричали от ужаса, невежественные же наблюдали, посмеиваясь.

Звуки, испускаемые «Сант-Майклом», стали тише, уже не заглушали голосов бандитов. И через секунду Робин уже не видел никого, так как бандитов поглотило огромное белое облако пара. Пушки с носа произвели синхронный залп, и по долине прокатилась огромная ударная волна. Гигантский деревянный военный корабль, следовавший в свой порт приписки, начал подниматься в небо и двигаться к выходу из долины, увлекая за собой большую часть дыма.

Когда белое облако рассеялось, стал виден развороченный ландшафт, то, что было зеленым пастбищем, превратилось в море коричневой грязи. Тропы для скота больше не существовало, а выветрившиеся камни, усеивавшие склон холма, были далеко разбросаны и виднелись издали как серые пятна. На земле блестела темная вода ручьев, и кое-где мелькали какие-то яркие пятнышки; но, кроме этого, Роберт видел только одинокую взмыленную лошадь, яростным галопом мчащуюся в горы. Бандитов не было и следа.

По результатам действий корабля Робин вычислил, что Хассет дал по бандитам залп пушек с обоих бортов. Сорок пять бочонков шрапнели, в каждом по дюжине свинцовых шариков, диаметром не больше куриного яйца, разорвали на части силы бандитов, а землю превратили в руины. Приглядевшись, Робин заметил на склоне холма какое-то шевеление, но скоро и оно прекратилось.

Когда в долине смолк звук двигателей «Сант-Майкла», со склона холма послышались крики боли. Их издавали люди и лошади, полузасыпанные и переломанные существа. Робин сознавал, что надо что-то делать, помочь раненым и умирающим, но нужно ли лечить, чтобы потом их повесить? От помощи его удержало выражение ужаса на лицах оставшихся в живых жертв бандитов над стенами миссии.

«Эти люди как будто видели ад, а тем он скоро предстоит. Пусть боль заставит их покаяться».

Давно уже избавившийся от тяжелого шлема и лицевой маски, Робин хмуро разговаривал с сержантом Коннором.

– У вас, мистер Коннор, при высадке ножей было меньше. Есть правила, запрещающие брать добычу.

– Прошу прощения, сэр, это не добыча. – Здоровенный ветеран обеими руками обхватил эфес одного из ножей, торчащих у него за поясом. – Я подумал, что неплохо бы иметь несколько для обучения наших ребят, сэр, ведь тут они будут все время с такими встречаться.