Глаза из серебра - Стэкпол Майкл А. - Страница 86

Глава 44

Дейи Марейир, Гелансаджар, 31 темпеста 1687

Урия Смит тащился по пятам Доста, шагающего вдоль шеренги воинов Хаста. Урия посмеивался про себя как генерал, объезжающий войска. Гелансаджарцы – такой сброд! Вместо соблюдения дисциплины они улыбались, переговаривались, следили за движениями Доста глазами, полными обожания.

Все гелансаджарцы расстегнули вороты своих туник и открыли основание горла. Дост указательным пальцем прикасался к ямке между ключицами каждого. С кончика его пальца стекало жидкое золото, из которого состоял он сам, и лужица, как восковая печать, заполняла эту ямку. Когда он отнимал руку, золото оставалось на теле человека в виде золотого медальона, похожего на паутину, в которой запутано пять звезд.

Урия догадался, что это изображение происходит из атараксианства, но не мог расшифровать его смысл. Он повернулся к купцу, шагавшему рядом с ним, и вопросительно поднял одну бровь. Свилик отрицательно покачал головой.

«Или не знает, или не хочет поделиться со мной знанием».

Хотя крайинец был с ним всегда учтив, Урия чувствовал в нем обиду, и ему не хотелось полностью доверять этому человеку.

Дост дошел до конца шеренги и прикоснулся к Рафигу Хасту. Вождь гелансаджарцев широко улыбался. И Урия заулыбался из сочувствия Рафигу, во взгляде которого смешивалось уважение к Досту и обожание его. Остальные гелансаджарцы просто бездумно поклонялись Досту за то, кем он был, но Рафиг вполне осознанно глубоко уважал Доста.

Дост обратился к гелансаджарцам, а Свилик переводил его речь на крайинский для Урии:

– Дост объясняет, что теперь они должны быть его бъидсэйх.

– Его… чего?

Свилик с озадаченным выражением послушал еще и кивнул: понятно, мол.

– Знаешь, что такое саббакрасулин? У нас в Крайние таких называют «бесноватые». По-илбирийски это – бегущие демоны.

– Дружище Валентин, я и сам умею переводить крайинский на илбирийский. — Урия строго улыбнулся и вспомнил легенду, которую читал, когда готовился к своему проекту по тактике. – Они обладают магическим талантом бегать сверхъестественно быстро. Я думал, это бывает только в мифах.

– Да, эти способности настолько редко встречаются, что стали почти мифическими, но в Истану их очень ценят. Вождям это умение нужно для передачи новостей. У них свое братство, и они считаются неподкупными. Никто не знает их истинную скорость. Например, они бегут, по моему мнению, не быстрее обычного человека, но благодаря заклинанию могут бежать часами. Эта способность быстро бегать и их умение с помощью вспышек зеркал передавать новости простыми сигналами с одного поста другому означают, что они необычайно быстро доставляют любые новости через Гелансаджар и Истану. – Валентин кивком головы указал на Доста. – Он говорит, что этот талисман, который теперь стал частью их тела, – знак того, что они говорят от его имени. Он же позволит каждому далеко странствующему – это точный перевод слова «бъидсэйх» – перемещаться быстрее любого саббакрасулина. Он говорит, что любому из его бъидсэйхов достаточно взглянуть на какую-то точку на карте и обратиться к талисману, сказав слова «исса хунак», и он сразу окажется в этой точке.

Урия нахмурился: конечно, Свилик ошибся. По его словам, магия, при посредстве механизма, оказывает физическое воздействие на человека. Но это невозможно. Урия знал точно, что магия может влиять на предметы, а не на людей, если не считать дьявольские магии истануанцев.

И как только Урия решил, что подобное невозможно, то нашел свое объяснение.

«Заговоренный меч может рассечь тело. Это – магия, физически воздействующая на человека. – Он почесал лоб. – Нет, не так. Меч разрезает тело, а магия помогает мечу проникать сквозь доспехи и другие предметы, обычно непроницаемые для меча.

Но амулеты стали частью человека, составляют с телом одно целое, значит, являются ли они предметами? Или частью тела? Или совсем чем-то третьим? – Из кармана на поясе Урия извлек шарик из золотого металла, который дал ему Дост, и покатал его в ладонях. – Это вещество, похоже, само обладает некоей магией. Интересно, оно не поддается всем известным традициям или устанавливает все же какую-то другую?»

Рафиг вышел из шеренги остальных и вгляделся в отверстие – вход в большую пещеру, где проводились общие собрания. Он глубоко втянул воздух, пристально посмотрел в темноту и наконец сказал:

– Исса хунак.

И исчез в тот же момент. Урия смотрел на то место, где только что стоял Рафиг, потом огляделся. Но Рафига не увидел, а его смех долетел из узкого темного отверстия по ту сторону стены, которая была охвачена пламенем в день их приезда. Через секунду Рафиг возник перед Достом, по-прежнему смеясь.

Урия схватил Свилика за руку:

– Ну, видел! — Да.

– Как перевести «исса хунак»!

Свилик минуту подумал:

– Видишь ли, это дословно переводится «сейчас здесь». Это искаженная конструкция фразы, случайно так не скажешь. Дост их предупредил, чтобы были осторожны. Этим способом можно оказаться на таком расстоянии, какое видишь своими глазами, причем за время одного удара сердца, но человек будет чувствовать так, будто все это расстояние протопал пешком. Рафиг согласился. Дост говорит, что любой бъидсэйх может убить себя, если попытается забраться слишком далеко.

Крайинец замолчал, и лицо его стало напряженным: Дост разговаривал по отдельности с каждым воином.

– Не нравится мне это.

– Что не нравится?

– Дост говорит каждому из них, в какое племя Гелансаджара ему следует отправляться. Вождям этих племен надо сказать, что Дост вернулся. Их нужно пригласить сюда на встречу с Нимчином Достом и потом помочь ему вернуть Гелор.

Молодой илбириец услышал ужас в голосе Свилика, но сам он ужаса не чувствовал, хоть и считал себя наполовину крайинцем. Свилик, судя по всему, считал, что победа над Гелором будет первым шагом к восстановлению дурранской империи. Слова Доста никак не опровергали этих опасений, но две причины не позволяли Урии полагаться на его слова.

Первое и самое главное: его гипотетический проект показал, что Гелор будет захвачен войсками Крайины. Даже если Дост и сможет использовать что-то, эквивалентное доспехам Вандари, которые имелись в Крайние, это не давало бы гарантии успеха защитникам города. Присутствие Доста в Гелансаджаре, безусловно, осложнило бы положение крайинцев, но если тасиру придется сражаться с Достом, он использует преимущества своей промышленности.

«Их в свое время хватило для победы над Фернанди, вероятно, будет вполне достаточно и для уничтожения Доста.

И вторая причина, почему Урия не впал в отчаяние, как Свилик: Урии было очень трудно совместить те рассказы о кровожадности Доста, которые он слышал от матери, с реальной личностью Нимчина. Нимчин Дост относился к нему радушно и заботливо – Урия даже почти забыл, что это по его распоряжению Малачи Кидда бросили умирать в Дрангиане. И даже это обвинение было несостоятельным, потому что Дост не был похож на человека, способного на хладнокровное убийство. Урия знал, что первое впечатление часто не совпадает с тем, что открывается в человеке при долгом с ним общении, но все же трудно представить Нимчина Доста во главе орды, сметающей с лица земли Крайину.

Дост подошел к Рафигу Хасту, чтобы ему последнему дать задание. Свилик погрузился в свои мысли и перестал переводить. У Хаста от слов Доста глаза стали, как блюдца, потом он торжественно поклонился Досту и поцеловал его руку. Развернулся, несколько секунд пристально смотрел на выход из пещеры и исчез.

Урия ухмылялся, пока Дост подходил к нему:

– Ты просто осчастливил Рафига.

– Я ему поручил самое срочное дело. Если мы хотим стать такими же сильными, как раньше, придется пойти на соглашение со старыми врагами и постараться не завести новых. Миссия Рафига это нам обеспечит.