Кровь Керенского-2: Кровавое наследство - Стэкпол Майкл А. - Страница 54

– Взглянем на это дело непредвзято, – заявил Фелан. – Это обвинение основывается на том факте, что Хан Ульрик и его Волки насквозь прорезали Внутреннюю Сферу и захватили куда больше звездных систем, чем все остальные кланы, вместе взятые. Он вошел во Внутреннюю Сферу, как нож входит в масло. Все же остальные кланы расширяли свои владения подобно расплывающемуся пятну. Теперь вы желаете лишить Волков их полководца, с которым они добились самых великих побед. Вместо того, чтобы выбрать его ильХаном, что было бы куда разумнее... Он – единственный, кто достоин этого поста, и те из вас, у кого между ушей имеются мозги, должны понимать это.

Конал уже не мог сдержать гнев.

– Это Совет Ханов! Кто ты такой? А ну-ка, придержи свой язык и выражайся, как того требует обычай. Фелан вытянулся по стойке «смирно».

– Обычай? Я уважаю обычай. Я преклоняюсь перед традицией, которая требует от подчиненного всей душой служить Хану и кланам. Всегда и везде! Даже там, где задают идиотские вопросы, глупость которых ясна любому мало-мальски сведущему в военных вопросах человеку. Что касается моих выражений... Наташа Керенская однажды сказала: «Рабская приверженность формальным ритуалам и формам означает, что у человека нет ничего за душой». Мне кажется, что в нашем содружестве воинов то же самое относится к тем людям, которые пытаются подобными фразами заткнуть рот полноправному воину.

Кое-кто из членов Совета засмеялся. Этот смех совершенно вывел Конала из себя.

– Твое поведение далеко от того, какое должно быть присуще воинам. Оно скорее свойственно неотесанному... – Он недоговорил и махнул рукой одному из элементалов: – Выведи его!

Фелан дерзко глянул на шагнувшего в его сторону элементала.

– Полегче на поворотах! Я уже уложил двух подобных здоровяков. Не хочешь ли стать третьим? – Он высоко вскинул голову и решительно заявил: – Может, я еще и не прошел положенных законом испытаний, после которых можно с полным правом называть себя воином, но я не пешка. Тем более не пук соломы... Силенкой меня Бог не обидел. С трудом я шел к пониманию смысла вашего великого пути, но ничто не заставит меня поверить, что несправедливость может являться необходимостью, которую тоже можно использовать. Если я не прав и ради великого дела можно поступиться истиной или закрыть глаза на творящееся зло, лучше пусть на меня вновь наденут оковы.

Высоко держа голову, он прошел мимо опешившего элементала и вышел в боковую дверь. Уже здесь, в коридоре, с отчаянием ударил кулаком по стене.

– Ты, идиот! – зарычал он, ругая себя. – Что, не мог придержать язык? За это тебя и выперли из Найджерлинга. Когда же ты научишься уживаться с людьми? Хорошо, что Сирилла не видела, что случилось. Так все хорошо начиналось, и на тебе – сорвался!

Он побрел вдоль стены, вышел в холл, где находился историк, который вел учет всем деяниям Наташи Керенской. Фелан прошел мимо, слабо махнул рукой в ответ на его приветствие. Свернул в коридор – так и шел, пока не добрался до двери, на которой была нарисована эмблема Клана Волка. Он дважды стукнул, затем нажал на ручку и вошел. В прихожей было пусто. Тогда Фелан направился в личные апартаменты Хана Ульрика.

Наташа, сидевшая за письменным столом, увидев его, встала и зааплодировала:

– Куда ты исчез? Молодец, ты был великолепен! Сирилла, расположившаяся напротив нее, тоже не скрывала радости.

Фелан озадаченно посмотрел на них:

– Как это? Я считал, что слушание было закрытым. – Тут он глянул через открытую дверь. Там на экране был виден зал Совета Ханов. – Вы все видели?

Сирилла кивнула:

– У всех Ханов есть подобная аппаратура. Ты сотворил то, что... Это было просто необходимо. Отбросив всякие вежливые формы, прямо, грубо спросить – почему Хана, добившегося наибольших успехов, обвиняют то в коварстве, то в предательстве? Так и надо – в лоб! Теперь что бы ни говорили, но Коналу и Хану Ягуаров придется объясняться – на основании чего они обвинили Ульрика в покушении. Где факты? А не сводите ли вы, господа хорошие, личные счеты? Им придется ответить или заткнуться, но вот этого мы им и не позволим. Мы уже приняли кое-какие меры. Случившееся на Совете обязательно станет достоянием общественности.

– Ну, если так... – развел руками Фелан. Теперь он мог оглядеться.

Как и на «Разъяренном Волке», жилище Хана Ульрика было обставлено очень скромно. Мебели было в обрез – единственными предметами роскоши можно было считать лишь два обитых кожей кресла. В одном из них сидела Сирилла. Просторная столешница письменного стола была покрыта картой. Были в комнатах еще столики, металлические, стеклянные. Такие же полки на стенах – по большей части пустые. Только несколько голографических альбомов и резные каменные фигурки стояли на них.

– Я считаю, Конал решил устроить скандал, – сказала Наташа, – когда вызвал охрану. Надо было каким-то образом замять дело. Но ты молодец, повел себя просто великолепно.

Фелан уныло заметил:

– Я дал слово вести себя тихо, мирно, быть ласковым со всеми, подробно отвечать на вопросы. Не вышло! Не дали!.. Так всегда бывает, когда адреналин впрыскивается в кровь. – Он сделал паузу, потом добавил: – У меня сложилось впечатление, что они неспроста действовали так топорно. На что-то они рассчитывают – уж не на показания ли Влада?

– Может быть, может быть, – вздохнула Сирилла. – Главная их цель – измазать Ульрика.

– Кстати, насчет адреналина, – улыбнулась Наташа. – Если он подвигает тебя на такие вдохновенные поступки, то я готова взять тебя в свою команду.

– Тихо, тихо, – предупредила их Сирилла. – Они приступают к голосованию.

Камера теперь показывала знамена кланов, под каждым из них внизу экрана зажигалась точка. Сирилла хлопнула Наташу по спине – победа была полная. Даже вождь Дымчатых Ягуаров не посмел проголосовать против. Видно, испугался за исход выборов Хана в собственном клане.

Фелан широко улыбнулся.

– Что теперь будет, Рилла? – спросил он. Седовласая женщина несколько помедлила с ответом.

– Крестоносцы желали провести своего сторонника в ильХаны. Я думаю, они готовили кандидатуру Кинсайда Фюрея, но выпад Фелана смешал все их планы. Особенно намек на мозги между ушами. Это теперь будут повторять.

– Тише, тише, – предупредил их Фелан. – Послушаем речь дьявола.

Кинсайд, Хан рода Дымчатых Ягуаров, держался величественно.

– Я стою на том, что нам следует извиниться перед Ханом Ульриком за те обвинения, которые прозвучали в его адрес. Признаюсь, моя подозрительность была подогрета частицей зависти к его успехам. Этот случай должен многому научить нас, поможет заглянуть в себя. Первый урок, который я получил в ходе разбирательства, – что, оказывается, ошибиться очень легко. Надо строже относиться к себе, доверять друзьям и коллегам.

Сирилла заметно побледнела, прикрыла рот ладонью.

– О, вольнорожденный! – выругалась она. – Только посмей!..

Она забарабанила кулачками по подлокотникам.

– Что? – изумился Фелан и посмотрел на Наташу. Ее омертвелый взгляд заставил его прикусить язык. Он повернулся в сторону экрана.

– Да, я признаю, что поступил неверно. Чтобы исправить возникшую неловкость, чтобы снять с себя часть вины, я, Кинсайд Фюрей, предлагаю избрать ильХаном Ульрика, вождя рода Волка.

Брови у Фелана полезли вверх.

– Что творится! – саркастически засмеялся он. – Слепые прозрели, дураки поумнели, подлецы исполнились благородства. Что же вы обе смотрите так, будто наступил конец света? Разве плохо, если Ульрик станет ильХаном?

Наташа закрыла глаза и встряхнула головой.

– Что здесь хорошего! Вспомни, что сказал Конал, – ильХан правит в согласии с волей Совета Ханов. Понимаешь, что это значит? Это означает, что если Совет проголосует за продолжение войны, ему придется исполнять этот наказ.

– Он может голосовать? – спросил Фелан.

– Может! – в один голос воскликнули женщины. Цвет лица Сириллы восстановился, глаза ее метали молнии.