Французская магия (СИ) - Бессарабов Николай "elSeverd" - Страница 139

— Ты убила Сириуса! Ignea Hastam! Gereja banyak sinar!! — Я бросился к ней наперерез, но женщина, швырнув в меня каким-то заклинанием, пробила щит, и меня швырнуло на землю.

— Извини, Поттер, но ты проиграл. — Обожженная, почерневшая левая рука сорвала с меня пояс, в одном из карманов которого прятался шар с пророчеством. — Лорд получит пророчество, во что бы то ни стало.

— ТВАРЬ! — от моего рева вздрогнула даже Беллатрикс.

— Лорд приказал не убивать тебя, мальчик, так что.... Crucio! — Меня словно окунули в кипящую смолу, каждая жилка закричала от боли, а Беллатрикс, припадая на правую ногу, побежала к выходу, ненамного опередив Аластора и Киарана, вдвоем удерживавших щит против падающих с потолка камней.

— Нет!!! — Я шатаясь поднялся с пола, преодолевая боль в мучительно содрогающихся мышцах.

— Гарри, стой! — Киаран бежал в мою сторону, а Аластор свернул к руинам на месте Арки смерти.

Я не слышал ничего, все мысли были сосредоточены на той боли, которая вцепилась в сердце. Крестный! Один из двух оставшихся у меня по-настоящему близких людей. Словно кровавый туман застилал глаза, но я помчался за убегающей Беллатрикс, которая успела уйти довольно далеко по коридору.

Глава 39. Итоги боя

Я видел, что женщине бежать с каждым шагом все тяжелее, но она по-прежнему опережала меня, первой достигнув лифта на верхние этажи.

— Bombarda Ma-Xima! — Взрывное заклинание ударилось в захлопнувшуюся дверь.

Второй лифт был свободен.

— Protego Ma-Xima — Light Circle. — защитные заклинания легли на меня, защищая от первой возможной атаки наверху. Я не позволял себе думать, превращая сознание в отточенный клинок, направленный на единственную цель. Если бы я позволил себе подумать о... то просто сломался бы сейчас.

Однако опасался я зря, и увидел только спину Беллатрикс, всё так же довольно бодро ковылявшей в зал, где уже возможна была аппарация.

Ей оставалось пройти буквально несколько шагов, чтобы оказаться в зоне, где не работали блокирующие чары, — отмеченные специальной краской плиты пола показывали, откуда можно аппарировать.

— Crucio. — Оранжевый луч ударил в спину не сумевшей увернуться женщины. Проклятья, полученные ей во время боя, ослабили её настолько, что сейчас она ничем не отличалась от обычного мага.

Вопль, наполненный невероятной, запредельной болью, разнесся по Атриуму Министерства магии, заставив задрожать окна. Женщина, разбивая в кровь руки о каменный пол, царапая плиты ломающимися ногтями, каталась по полу, а я медленно, удерживая чары, подходил ближе. С исказившимся лицом, покрытым копотью и кровью, я походил на какого-то черного мага.

— Гарри? — Возглас со стороны площадки аппарации вынудил меня отвести взгляд от корчащейся Беллатрикс. Дамблдор.

— Expelliarmus. — Палочка женщины вылетела из ножен, отправляясь в мои руки. Крик прекратился.

— Гарри, как ты можешь? — Дамблдор был в гневе. — Ты использовал запрещенное проклятье на женщине.

— ЭТА ЖЕНЩИНА УБИЛА СИРИУСА! — Мой крик был совершенно безумным. — А ты, старик, вместо того, чтобы придти сюда сразу, побежал собирать своих шакалов.

Палочка нацелилась в лоб старому волшебнику.

— Avada... — Глаза Дамблдора расширились от удивления, несколько магов, пришедших с ним, потянулись за палочками, но они не успевали.

— Desine verba! — Сдвоенный крик за моей спиной. Холод сковал мою руку и губы, не позволяя довести до конца Смертельное проклятье.

С двух сторон меня ухватили за руки Киаран и Аластор, оба бледные, обгоревшие, но готовые к бою.

— Гарри, он жив. — Выпалил Грюм, не отрывавший глаз от бывших товарищей по Ордену Феникса.

Из меня словно выпустили воздух.

— Его завалило обломками и сильно обожгло, но он жив. — Аластор не дал моей руке дотянуться до кинжала. — Внизу всё закончилось, Упивающиеся мертвы.

— Я должен забрать Беллатрикс... и Гарри. — Властно произнес Дамблдор, направляясь к нам. Его люди рассыпались по залу, направляя на нас палочки.

— Нет, старик, с тобой я не пойду. — Я уже освободился от проклятья моих друзей, и снова навел оружие на директора.

Киаран быстро склонился над всё еще оглушенной болью Беллатрикс, подергивавшейся от судорог, и подцепил мой пояс.

— Отдай его мне! — Дамблдор почернел от гнева, разглядев свечение шара сквозь один из контейнеров на поясе. — Это пророчество не должно увидеть свет.

— А лучше — мне! — Мощная волна магии тени хлынула во все стороны от освобожденной орденцами аппарационной площадки.

— Sphaeos Spiritus! — Практически одновременно выкрикнули мы с Аластором, прикрывая себя и Киарана, не опознавшего, чем нас атакуют.

Орденцам же повезло меньше — безвольные тела упали на землю, правда я знал, что они живы, — удар был нанесен с помощью амулета Тень сна, погружавшего в самые страшные кошмары, не имевшего надежного контрзаклятья и защиты, но зато не убивавшего. Сириус показывал мне в Омуте памяти бой с Пожирателями, где Вольдеморт применял такой амулет.

Темные потоки стекли с окруженного дымкой защиты директора и с нас троих. В центре площадки стоял Темный лорд, опиравшийся на резной деревянный посох с острым наконечником. Я увидел, что за прошедший год он сильно изменился — нечеловеческие черты и алый огонь глаз, нос-щель ушли в прошлое. Теперь это был обыкновенный человек, — если бы не невероятная по силе и ненависти аура, окружавшая его.

— Avada Kedavra. — Зеленый луч с моей палочки ударил в спину попытавшейся подползти к хозяину Беллатрикс.

— Тыыыыыы...— Зашипел на меня Вольдеморт. С его рук ударил поток бешеного ветра, сотканного из стальных игл, тьмы и огня.

— Я. — тройной щит из наших заклятий устоял, но волна отбросила нас метров на двадцать. Чары левитации, примененные Киараном, сделали падение быстрым, но безболезненным.

Дамблдор повёл палочкой, и камень под Вольдемортом превратился в кипящую лаву. Лорд спокойно взмыл в воздух, словно земное притяжение не было над ним властно.

Дальнейшее мне запомнилось урывками, трескающийся от мощи заклинаний пол, бушующие потоки огня и воды, отправляемые двумя старыми врагами, сцепившимися в смертельной схватке. Мои товарищи, основательно измотанные боем в подземельях, по мере сил атаковали Вольдеморта, но точку сегодня в бою должен был поставить именно пришедший последним полный сил Дамблдор.

Когда Вольдеморт, теснимый с четырех сторон нашими заклятьями, собрался аппарировать, в Атриуме пробили часы, обозначая начало нового рабочего дня, и в центре зала появился сопровождаемый телохранителями министр Фадж. Один из его авроров заслонил министра своим телом, рассыпавшись в прах, — спешивший убраться из Атриума Вольдеморт не церемонился со случайными помехами.

Дамблдор и Грюм одновременно ударили магией — уже пустая брусчатка, где только что стоял закутанный в черное Лорд, потрескалась, но было уже поздно.

Бой закончился, но не для нас.

— Альббббус, кто это был? — Фадж уставился на директора. С трясущейся челюстью, выступающим на лбу потом, политик был похож на труса, столкнувшегося с самым страшным ночным кошмаром.

В этот момент в зал зашел со стороны внутренних помещений Марк Гринграсс, тут же устремившийся к Фаджу. Министр, невзирая на бледность и дрожащие губы, отдал приказ аврорам пропустить закопченного окровавленного волшебника. Я понял, что сейчас начнется первый этап политической торговли — не отличавшийся большими боевыми способностями аристократ вполне компенсировал это немалыми способностями в убеждении, обширными политическими связями и изворотливостью. И он вполне мог посоперничать с Дамблдором сейчас, когда люди директора только появились в Атриуме, а на нижних этажах полно трупов Упивающихся, наёмников альянса аристократов и немногочисленных авроров Аластора, не давая хитрому старику присвоить себе все заслуги по защите Отдела Тайн.

Воспользовавшись тем, что директор отвлекся на министра магии, мы тихо аппарировали.