Секретная карта - Стэкпол Майкл А. - Страница 60

Впрочем, Пируст не видел ничего страшного в том, чтобы и в самом деле привести подобный приказ в исполнение. Он может выбрать любую семью, пусть совершенно невиновную, обвинить в том, что они уморили голодом одного-двух детей, и уничтожить. Кстати, это была отличная возможность устранить провинциальных нарушителей спокойствия; к тому же Пируст полагал, что одна невыдуманная история лучше, чем сто придуманных.

И все же потеря десятой части населения, причём слабой, не способной к работе, скорее, была благословением, чем проклятием. Население Дезейриона чересчур выросло, и его скудная земля не могла прокормить всех. Кто-то неминуемо должен погибнуть. Погибнут самые слабые; выживут сильные, и им не надо будет заботиться о немощных. Все это сделает его народ только крепче.

Пируст понимал все это умом, но не желал смириться по одной простой причине: он ненавидел, когда его к чему-то принуждали, а люди или боги — неважно. Если ему удавалось найти способ настоять на своём, он был доволен. Немедленно после возвращения в Феларати он предпринял кое-какие шаги, и дело потихоньку тронулось. Результаты должны уже вскоре стать очевидными, но у Пируста имелись планы и на более отдалённое будущее.

Предложение Делазонсы разделить на два один из военных отрядов и использовать другой для обучения крестьян уже осуществлялось. По приказу Пируста каждое поселение обязали предоставить людей для подготовки. Вызвавшихся Правитель обещал обеспечивать пищей, а их деревням выделить дополнительно по квору риса. Разумеется, пока зерно ещё не отправили, ближайшие несколько месяцев людям будет что есть, а так они быстро растратят запасы, необходимые армии Пируста. Солдат будут кормить зерном из Наленира. Это была не просто злая насмешка: золотой рис с юга питательнее местного.

Пируст предполагал, что обучение крестьян займёт около месяца. Затем начнёт работать вторая часть плана. В такие тяжёлые времена, когда пусты и кошельки, и прилавки, беспорядка всегда больше, полно контрабандистов и торговцев, уклоняющихся от выплаты пошлин. По его приказу отряды добровольцев перекинут в большие города и будут заниматься устранением уклоняющихся от исполнения государственных законов. Они обнаружат запасы ворованного зерна, часть его им позволят увезти домой. Таким образом, они приобретут опыт боевых действий и заодно поймут, как здорово вернуться в родные деревни героями. Их ждёт слава в награду за верную службу Короне, и они почувствуют себя частью государства. С этого мгновения они станут всецело преданы интересам Пируста.

В донесениях говорилось, что примерно один из каждой пятёрки новичков достаточно талантлив, чтобы обучаться дальше в военной школе. Это не удивило Пируста; новобранцев призывали достаточно часто, и выжившие почти безо всякой подготовки к бою явно обладали определёнными способностями. К тому же для жатвы и молотьбы использовали цепы и серпы, так что у крестьян имелись некоторые необходимые навыки, которые были на руку при военной подготовке. Семьи добровольцев, решившихся учиться дальше, получали вознаграждение, так же как жители деревни и деревенский голова. Так что молодые люди и девушки охотно отправлялись в школы.

Накануне Пируст получил сообщение, что в Наленире недовольны продолжением военных действий на землях Гелосунда. Недовольство высказывалось очень осторожно, поскольку Дезейрион лишь отвечал на выступления повстанцев. Однако смутьянов было очень легко раздразнить, а ответные удары отличались стремительностью и жестокостью. И Кирон, и его чиновники прекрасно понимали, кто зачинщик. И все же Пируст знал, что не только его пытаются убедить прекратить войну, но и гелосундцев; это вполне его устраивало.

Пируст ухватился за бородку изуродованной рукой и в задумчивости подёргал её. Существовала опасность, что зерно задержится или вообще не будет доставлено по назначению, как предсказывала Делазонса, но он не мог себе позволить окончательно оставить Гелосунд в покое. Кирон же сам сказал, что предпочтёт накормить голодного волка, чем пустить его на порог. Если я спрячу клыки, он забудет, что перед ним волк.

Пируст прошёлся по скрипящим кедровым половицам, открыл дверь, ведущую на балкон с южной стороны башни, и вышел в ночную мглу. Фрил, самая большая, молочно-белая луна, уже появилась на горизонте и медленно поднималась из-за моря, освещая изломанные контуры городских крыш.

Туман расползался по пристаням в центре, клубился над медлительными водами Чёрной реки, его щупальца пробирались по городу. В окнах и уличных фонарях зажигались огни, но мгла вскорости поглотила и их. Только голубое сияние джианри на трех самых больших городских мостах не поддавалось туману. Магические огни светились, словно сапфиры, образуя узор, напоминавший созвездие Шайри — Ястреба.

Пируст опёрся о балюстраду. Крепость была выстроена из чёрного камня; так меньше бросались в глаза копоть и грязь, покрывавшая все дома в городе. Тайринкан словно передразнивал белоснежные башни Морианда. Веками Феларати бросал вызов столице Наленира, хотя южане редко обращали на это внимание.

Дезейрион располагался на границе бывшей Империи. Единственным его назначением когда-то было размещение военных отрядов, сдерживавших варваров. Первые Императоры выстроили здесь несколько хорошо укреплённых крепостей для своих войск. Постепенно вокруг них разрослись поселения. Феларати был самым большим и самым важным из них, так как через него проходили, отправляясь вверх по Чёрной реке и её притокам, судна с продовольствием для других крепостей.

Чума, распространившаяся среди турасиндцев, скосила столько варваров, что в течение нескольких веков до наступления Времени Чёрного Льда Империи нечего было опасаться их нападения.

Наступила эра мира и процветания, и о Дезейрионе забыли. Поставки прекратились, но некоторые смельчаки, когда-то приехавшие сюда, решили остаться. Дезейрион стал их домом. Старатели нашли залежи железа, меди и каменного угля. В литейных цехах изготавливались прекрасные изделия из стали, чугуна и бронзы. Взамен Дезейрион получал золото и рис. Выжить на этих землях было не так просто, как на юге, но местным жителям это даже нравилось.

Императоры и знать отправляли в Дезейрион непокорных отпрысков и смутьянов-военачальников. Здесь их принимали с раскрытыми объятиями, учили и помогали выжить в негостеприимных условиях. Жители приграничного Дезейриона понимали, что им необходимо оставаться сплочёнными. Они не могли позволить себе распускаться, словно жители южных провинций. Они должны были оставаться самыми достойными и бесстрашными из народов Империи, чтобы сдерживать нашествия варваров.

Когда Императрица отправилась в Иксилл на битву с турасиндцами, она забрала из Дезейриона последние остававшиеся здесь войска. Она поручила управление княжеством внешне незначительному, но умному человеку. Будучи на словах искусным стратегом, он сумел удержать завоевателей из Гелосунда за пределами Дезейриона, подкидывая им ложные донесения о якобы выигранных его воинами сражениях с ордами варваров на подступах к Чёрной реке. Этим донесениям можно было верить не больше, чем россказням о Ледяных горах. Его кузен и противник, гелосундский правитель, был великим воином, но очень недалёким человеком, с трудом отличавшим и день от ночи. Он принял хитрость соседа за чистую монету и начал готовиться к защите от вторжения, перестав даже помышлять о нападении на Дезейрион.

А потом произошёл Катаклизм. Честолюбивые помыслы канули в небытие вместе с большей частью населения Империи. С тех пор в Дезейрионе каждые девяносто — сто двадцать лет сменялись правящие династии. В провинциях считали, что роскошная городская жизнь ослабляет правителей, превращая их в избалованных южан. Отец Пируста понимал, что и его, и его наследников ожидает та же судьба, если не предпринять решительных шагов, поэтому он напал на Гелосунд. Успех вторжения наполнил гордостью сердца его подданных; кроме того, теперь им было некогда думать о слабостях правителя. Они оказались меж двух огней: кочевники с севера и гелосундцы с юга.