Секретная карта - Стэкпол Майкл А. - Страница 76

Тайрисса раскатала на земле одеяло.

— Боитесь, что джианриготы заменят ксидантцу?

— Нет. Это невозможно.

— Тогда чего же вы боитесь?

— Я ничего не боюсь. Но джианри даёт необученным людям возможность обладать искусством, для постижения которого требуются годы. Всякое уважение к мастерам исчезнет. Усердные тренировки останутся в прошлом. Люди перестанут уважать магию, бояться магии, и это откроет дорогу для возвращения ваньешей.

Келес, вспомнив, как они часами спорили о подобных вещах с братом и сестрой, поднял руку.

— Простите, Кирас, но вы перескакиваете от одного к другому. Если джианриготы будут работать на людей, это вовсе не означает, что все захотят стать волшебниками.

— Ничего подобного я и не говорил.

— Но подразумевали именно это. Если освободить крестьянина от необходимости возделывать землю, заботиться о посадках, собирать урожай, он сможет много чем заняться. Например, стать великим поэтом или художником, умелым гончаром или даже воином.

Кирас прищурился.

— Или магом.

Келес пожал плечами.

— Да кем угодно. Не думайте, будто люди настолько глупы, чтобы все поголовно захотели стать магами.

— Вы верите в здравый смысл в большей степени, чем я. — Кирас указал на мышелова. — Сейчас он путешествует с нами и измеряет для вас расстояния, но ведь он может работать на кого угодно, не так ли? Учиться чему-либо уже необязательно. Порвана связь между умением держать себя в руках и способностью управлять магией. Когда люди поймут, что можно так просто управлять магией, они станут использовать её для чего угодно. Этот джианригот прокладывает для нас дорогу, а прочие поведут мир к безумию, которое уничтожит его!

Моравен Толо сдвинул брови.

— Твои мысли более чем интересны, но выводы скорее ошибочны.

Кирас уселся, держа спину прямо.

— Почему же, Учитель?

— Ты считаешь, что ваньеши — чистое зло, поскольку тебя научили так считать. Они присоединились к Нелесвину, — как и многие серридины. Воины, сражавшиеся на стороне Нелесвина, тоже были злом?

— Должно быть, да.

— Или их ввели в заблуждение?

— Это тоже возможно.

— Что означало бы, Кирас, что и некоторые из ваньешей могли быть обмануты, а не творили зло сознательно. — Моравен указал на мышелова. — Это устройство — всего лишь способ достичь определённой цели. Точно так же можно использовать и людей. Различие в том, что люди могут управлять своим поведением. Тебя должно заботить не то, как заставить людей вести себя так или иначе, а то, как убедить их в том, что они несут ответственность за свои поступки. Любые запреты рано или поздно перестанут действовать. Чувство ответственности никуда не денется.

Кирас замер в нерешительности, а затем склонил голову.

— Прошу прощения. Я недостаточно обдумал свои слова.

Взгляд Моравена стал жёстче. На его чёрных волосах играли отблески костра.

— На этот раз необдуманные слова будут прощены. Ты позволил себе говорить бездумно, вести себя, словно джианригот, — а ведь ты сам только что говорил о том, как это опасно. Единственное, что отличает нас от них, — возможность думать. Но люди часто путают способность думать с собственно мыслью. А худшей ошибки и быть не может.

Наконец они добрались до самого сердца Долосана, оказавшись на южной стороне огромной впадины — приблизительно две сотни миль с юго-запада на север-восток и около ста пятидесяти миль с востока на запад. Внизу пестрели пятна красочного кустарника, бесчисленные овраги служили прибежищем буйной растительности необыкновенных расцветок.

Рекарафи молчал, пока они спускались по пологому склону. Через несколько миль он проговорил:

— Это был Издазар.

Келес сплюнул кислую слюну.

— «Сияющая вода»?

Вирук кивнул.

— Огромное озеро. Когда-то я плавал по нему на лодке с моей Иерарией.

Моравен развернулся в седле и взглянул на вирука, прыжками спускавшегося вниз.

— Здесь было большое поселение?

— Да-да. Давным-давно. — Рекарафи указал на север длинным когтистым пальцем. — Тавлиарх был домом для многих из нас. Когда пришёл тавам алфель, вода в озере вскипела. Она испарилась и превратилась в горячее облако, разразившееся черным дождём. Все, чего касались его капли, умирало. Чёрный дождь уничтожил Тавлиарх. Вода стекала обратно в озеро и снова испарялась. Так повторялось снова и снова, пока озеро не высохло.

Боросан кивнул.

— Благодаря повторяющемуся испарению и выпадению дождей возникли отложения минералов. Много и пустой породы, но есть целые пласты, представляющие большую ценность. Именно здесь находят богатые залежи таумстона, хотя часто они почти не имеют никакой магической силы.

— Как это может быть? — Келес привстал на стременах и указал на растение с гроздью оперённых ягод. — Мы же возле самого Иксилла. Здесь все пропитано магией.

— Нет, Келес. Понимаешь, оказалось, что вода из этого озера была почти не способна проводить магию, — возможно, из-за примесей минералов. На неё саму магия подействовала, но это мало повлияло на землю. То, что мы видели раньше — результат непосредственного действия магии. Здесь же воды озера ушли под землю. Западнее, на высокогорьях, вы увидите ещё более странные вещи, особенно в местах, где магия все ещё действует. А здесь — всего лишь следы.

Особенность таумстона в том, что он может собирать и сохранять магическую энергию. Люди его выкапывают и оставляют в местах, где он может зарядиться.

Келес нахмурился.

— Зарядиться?

— Да, это довольно просто. Нужно положить кусочки таумстона в металлический ящик, укрепить наверху нечто вроде мачты, или начертить вокруг направляющие бороздки, — способов много… Потом остаётся только подождать.

— Подождать чего?

— Бури. Особенной бури. Небольшого магического шторма. Немного хаоса, чтобы зарядить таумстон, но не более того. К счастью, в этой котловине как раз случаются такие бури.

Моравен приподнял бровь.

— А если шторм окажется слишком сильным?

— Он убьёт нас. — Боросан широко улыбнулся. — Но не стоит переживать по этому поводу. Поверьте, это будет самый незабываемый способ умереть.

Глава тридцать девятая

Третий день Празднества Нового Года — года Крысы.

Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.

Сто шестьдесят второй год Династии Комира.

Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.

Мелесвин (Гелосунд).

Дезейрион.

Правитель Пируст с размаху ударил гелосундца по лицу краем своего щита. Тот отлетел. Взмахнув мечом, Правитель сделал выпад и пронзил второго воина. Лезвие вышло с громким хлюпающим звуком. Пируст отшвырнул ногой поверженного противника и двинулся дальше.

Его окружали Золотые Ястребы. Воины шли по главной улице Мелесвина, рубя и пронзая всё, что было способно двигаться. Большинство гелосундцев были мертвецки пьяны и совершенно обессилены. Захватив Мелесвин, дезейрионцы никого не жалели. Мужчин убивали, женщин насиловали, детей увозили в рабство. Делазонса предсказывала, что так и будет, но даже Пируст не ожидал увидеть улицы, заваленные телами. По телам бегали крысы и бродячие собаки. Из-за закрытых ставней раздавался хриплый хохот.

План, целью которого было посеять раздор среди гелосундских чиновников и уничтожить их, полностью оправдал себя. Совет Министров Гелосунда после яростных споров избрал в качестве правителя Эйрана — никому не известного молодого дворянина со скромными запросами и миловидной сестрой, на которую многие смотрели как на верный путь к трону. Эйран вообразил себя военным гением, хотя прежде выигрывал разве что битвы, в которых участвовали игрушечные солдатики. Отряды Дезейриона, покинувшие Мелесвин, сопротивлялись ещё меньше, чем его воображаемые противники, так что он вместе с плохо обученным войском беспрепятственно вошёл в город.