Секретная карта - Стэкпол Майкл А. - Страница 86

Глава сорок четвёртая

Семнадцатый день Месяца Тигра года Крысы.

Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.

Сто шестьдесят второй год Династии Комира.

Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.

Долосан.

Келес Антураси осторожно пошевелился, надеясь, что головная боль немного утихнет. Надежды не оправдались. Он не открывал глаз, — даже слабый проблеск света отозвался бы болезненной дробью в его голове. Он знал, что Рекарафи не хотел причинять ему неприятные ощущения; тошнотворные приступы, преследовавшие его первое время после появления вирука, давно не повторялись. Но головная боль никуда не делась. Она начиналась после заката и мучила Келеса всю ночь, не давая толком выспаться. Он вставал больной, и весь остаток дня ему нездоровилось.

Он надеялся, что его кровь наконец очистится от яда Вирука, и послушно делал все то, что советовали ему его спутники, — ел совершенно незнакомые растения, которые они собирали в здешних местах, выполнял упражнения. Лучше всего помогали покрытые перьями ягоды, которые приходилось ощипывать перед тем, как есть. Их резкий кислый вкус если не и не мог излечить Келеса, то, по крайней мере, определённо отвлекал его от головной боли.

Кирас добровольно взялся учить Келеса обращаться с мечом. Картограф был уверен, что юный воин все ещё находился под впечатлением от того, как легко он разобрался с опасным водоёмом. Моравен указывал ученику на успех Келеса, как доказательство превосходства разума над бездумным действием. Кирас, по всей видимости, принял его слова близко к сердцу, и теперь старался как-то отблагодарить Келеса за оказанную им всем услугу. Кроме того, это позволяло Келесу сосредоточиться на чём-то ещё, кроме собственного отвратительного самочувствия.

Тайрисса тоже старалась помочь Келесу, но другим способом. Они вместе отправлялись на непродолжительные прогулки по окрестностям. Благодаря этим «короткометражным» путешествиям Келес какое-то время находился вдали от Рекарафи, а самое главное — от своего полевого дневника и карт. Тайрисса с бесконечным терпением рассказывала ему о растениях, их цветах и семенах, о местных животных, показывала Келесу звериные следы, учила как правильно определять, что съедобно, а что — нет. Она каждый раз прилагала огромные усилия, для того чтобы не ошибиться в выводах, и чаще всего, когда им удавалось увидеть какого-нибудь зверя вживую, её предположения, основанные лишь на сведениях о его следах и издаваемых им звуках, подтверждались.

Келес внимательно слушал всё, что она ему говорила, и постепенно начинал понимать, почему его брата так привлекали подобные экспедиции. Он вычислял расстояния и чертил карты, но это не давало полной картины. Было так здорово вдыхать полной грудью свежий воздух, чувствовать тонкий аромат цветов, или, заметив в колючих зарослях клочок меха, догадаться, какому зверю он принадлежал.

— Странно, Тайрисса, но я всегда считал, что Керу — городские жители, а ты так много знаешь обо всём этом. Вряд ли ты могла приобрести в Морианде подобные знания.

Она засмеялась и, опустившись на корточки, провела большим пальцем по жёстким фиолетовым цветам горного вереска.

— Для наленирцев мы действительно городские жители. И для вас мы все на одно лицо. Я старше тебя на десять лет. В Морианде я провела всего семь.

— А до этого?

Она нахмурилась.

— До этого я жила не в Морианде.

Келес подошёл и опустился рядом с ней на колени.

— Тайрисса, я помню твои слова, — той первой ночью на «Речном Соме». Ты сказала, что мне необязательно знать некоторые вещи. Я уважаю твоё право на скрытность. И буду уважать впредь, но мне ужасно любопытно. Полагаю, большую часть того, о чём рассказываешь, ты узнала в Гелосунде. Я не хочу совать нос в твои дела, но хочу иметь хотя бы приблизительное представление о тебе.

Светловолосая женщина обернулась к Келесу и смерила его взглядом, который показался ему куда холоднее пронизывающего ветра. Но это длилось всего мгновение. Потом глаза её потеплели, впрочем, не намного.

— Келес, я очень уважаю тебя за преданность делу и за твою находчивость. Ты говоришь о «приблизительном представлении», но я знаю по опыту, что этим дело не ограничится. Я знаю, что мальчики в Наленире вырастают, мечтая о Керу. Я помню, как вы с вашим братом смотрели на меня, входя в приёмную залу на праздновании дня рождения вашего деда. Да, я была одним из Стражей в тот вечер.

Келес залился румянцем.

— Я не хотел…

— Не переживай. Остальные мужчины смотрели на нас точно так же, а ваши с братом взгляды были куда теплее, чем взгляды большинства женщин. Ваши представления о Керу складывались из бесчисленных слухов. Ты слышал, что мы держимся сами по себе. Не заводим любовников, не рожаем детей, участвуем в странных обрядах, позволяющих нам черпать силы прямо из Гелосунда. Наверняка, ты слышал также, что мы занимаемся любовью только с женщинами, или что Правитель — единственный мужчина, которого мы допускаем на ложе. Некоторые полагают даже, будто мы имеем неограниченную власть над Правителем, как до этого — над его отцом, и тайно растим наследника, который займёт трон Наленира, когда мы решим, что Кирон больше не нужен Гелосунду.

— Я слышал многие из этих историй, но никогда в них не верил.

Она помолчала, потом опустила глаза и кивнула.

— Не верил, ясное дело. Ты отбросил прочь все истории, которые рассказывают друг другу юнцы в Наленире, и никогда больше ни о чём таком не вспоминал. Неудивительно. Скорее, печально.

Келес выпрямился и отряхну красную пыль с колен.

— Печально? В каком смысле — печально?

— Это показывает, насколько ты далёк от жизни, Келес. — Она обернулась и посмотрела на него. — Ты любил женщину, из-за которой твою спину украшают шрамы?

— Да, конечно.

— Расскажи мне о ней.

Келес скрестил руки на груди.

— Ну… она была хорошенькая, и из хорошей семьи, и…

Он запнулся и едва слышно добавил:

— И мой отец был женат на женщине из купеческой семьи, и мой дед. Все шло так, как положено.

— Как положено. — Тайрисса сорвала веточку вереска и воткнула в волосы за левым ухом. — Ты любил её, поскольку полагал, что должен любить её. Что ж, это вполне соответствует твоим представлениям о мире. Числа и измерения позволяют тебе упорядоченно описывать мир. Точно так же и она была частью установленного порядка, а тебе это необходимо. Ты смотрел на неё, как на недостающий кусочек в мозаике собственной жизни.

— Неправда! — Но он не мог найти ни одного доказательства её неправоты. Верно, он убедил себя, что любит Маджиату, поскольку хотел полюбить её. Я нуждался в том, чтобы кто-то любил меня так же, как моя мать любила отца.

Тайрисса подняла руки и обвела широким жестом пространство вокруг.

— Взгляни на эти места, Келес. Они существовали задолго до того, как пришёл ты, чтобы измерить и описать здесь каждый клочок земли. И будут существовать после того, как твои карты рассыплются в прах.

Он поёжился.

— Замечательно. Большое спасибо. Я понял. Все, что я здесь делаю, не имеет никакого значения.

Она покачала головой.

— Да нет же, дурачок, ты все перевернул с ног на голову. Я не имела в виду, что твоя работа бессмысленна. Я хотела сказать что пребывание здесь действительно имеет для тебя значение. Сейчас ты просто игрушка в руках деда. Хуже того, он так вымуштровал тебя, что ты продолжишь плясать под дудку деда даже после его смерти. Любому кукольнику остаётся только мечтать о таких куклах!

Ты ведёшь себя так, словно не понимаешь, как важна твоя работа. Составленные тобой карты откроют дорогу в эти земли. Сюда придут люди. Но если ты не осознаешь, что не только твои вычисления имеют значение, то не сможешь помочь им ни благополучно добраться до этих мест, ни подготовиться к жизни здесь.

— Тайрисса, до поселений в этих местах ещё очень далеко. Да, здесь живут грабители и расхитители гробниц, но ведь это для них даром не проходит. Здесь до сих пор сильна магия.