Нераспустившийся цветок (ЛП) - Группа Stage Dive Planet of books - Страница 64

64

— Спасибо, что принесли клубнично-ревеневый коблер. Он мой любимый, — Вивьен подмигивает моей маме, когда кусает и медленно и соблазнительно протягивает ложку между губами. Теперь я полностью возбужден.

— Когда начинаются занятия? — папа меняет тему разговора, вероятно, потому, что ее чувственное обращение с ложкой не осталось незамеченным. В конце концов, он тоже мужчина.

— Десять дней, и я жду с нетерпением!

— У нее уже сумка собрана, — я сжимаю ее ногу под столом.

— Что я могу сказать? Мне всегда нравились занятия. Я получала грамоту за идеальное посещение в конце года. Я была президентом школьного парламента, в студенческом совете, участвовала в издании ежегодной книги школы, и все сборы средств, которые я помогала организовывать, собирали больше всего денег.

— Я влюбился в финансового чудика.

Вивьен толкает меня локтем, и мои родители смеются.

— Я не чудик… — она пожимает плечами и берет ещё кусочек коблера, — … ладно, может, немного и чудик.

— Ну, мы с нетерпением ожидаем твоего расцвета, — моя мама тянется через стол и сжимает руку Вивьен.

Могу сказать по опыту. Наблюдать как моя девушка, известная как Цветочек, расцветает в моем присутствии — меняет всю жизнь.

Вивьен

Четыре дня. У меня кружится голова в предвкушении. Алекс и Шон думают, что я сумасшедшая, но они наслаждаются студенческой жизнью уже два года. Они как сотрудники «Диснейленда», для которых это всего лишь работа. А я как пятилетка, ожидающая в очереди у ворот, когда откроется «Волшебное Королевство».

— Как продвигается подготовка к девичнику? — спрашивает Шон, лежа на полу с Розенбергом, уютно устроившемся на его груди.

— А что? Ты завидуешь, что у Алекс будет отпадная вечеринка, в то время как Кай, в лучшем случае, заплатит грязной стриптизерше, которая по возрасту будет годиться тебе в матери, чтобы она трясла своим сморщенным декольте у тебя перед лицом, пока на заднем плане будет проигрываться порно, и обеспечит тебя и твоих друзей теплым пивом из кега?

Я бы хотела сказать, что мы с Каем миримся из-за того, что стали свидетелем и свидетельницей, но это не так. Это превратилось в «Войну роз»[59] — Свадебная версия а до свадьбы осталось пять месяцев.

— К твоему сведению, мы едем в Атлантик-Сити.

— Да… это еще не значит, что все будет классно.

— Мне нужно ралучить вас двоих? — кричит Алекс с кухни. Она согласилась испечь свое печенье и банановый хлеб у Оливера, чтобы мы смогли наслаждаться ароматом весь вечер. Честно говоря, это странная просьба, но Алекс привыкла к моим ушлым идеям.

— Когда придет Оливер?

— Скоро, поэтому заканчивай и убирайся.

— Я тоже тебя люблю, Цветочек.

Ладно, это все не только из-за аромата свежей выпечки. Я хотела, чтобы Оливер подумал, что я умею готовить.

— Сколько мне оставить?

— Все. Если ты оставишь шесть печенюшек и полбуханки хлеба, это будет неправдоподобно.

— И Оливер поймает тебя на хитрости? — ухмыляется Шон.

— Я не мошенничаю и не краду… я просто делаю себя более привлекательной на один вечер. Все время готовит он, и я абсолютно уверена, что он и его семья думают, что мне не хватает навыков ведения домашнего хозяйства…

— Потому что тебе не хватает, — смеется Алекс.

— Потому что я не тратила попусту время в школе, выбирая легкомысленные предметы, типа домоводства и так далее.

— Я думаю, сейчас этот предмет называется «Семейная и потребительская наука».

— Заткнись, Шон, — мы с Алекс выкрикиваем одновременно.

—Я училась готовить не в школе.

— Я знаю, Алекс, тебя учила мама. У моей мамы не было времени учить меня, когда я была младше.

— Вот поэтому я здесь для тебя, Цветочек, — Алекс обнимает меня и снимает фартук. — Оставляю тебе беспорядок, чтобы все было более правдоподобно.

— Спасибо, буду должна тебе беспорядок… для разнообразия.

— Правда, — Алекс шлет мне воздушный поцелуй, когда они с Шоном уходят.

Я не спеша убираю на кухне и, как и планировалось, входит Оливер, когда я перемыла уже половину посуды.

— Ого! Что-то очень вкусно пахнет, — он стягивает свои ботинки и моет руки в ванной в коридоре.

— Ты грязнуля, — усмехаюсь я, глядя на его порванные джинсы, покрытые грязью, и серую футболку, которая теперь похожа больше на графитовую.

— Так и есть. Мы сегодня тяжело поработали, — он целует меня в щеку и хватает печенье с охладительной решетки. — Ммм… как вкусно.

— Нравится?

— Да, почему нет? Они восхитительные!

Я прикусываю губу, удерживаясь, чтоб не сильно широко улыбаться. Оливер прижимается телом к моей спине, скользя руками по моим бедрам вперед и сжимая в кулак юбку, когда поднимает ее вверх по моим ногам.

— Тебе нужно в душ, малыш. Ты весь потный и грязный.

— Ммм… может, когда ты закончишь с тарелками, сможешь помыть и меня.

— Может, тебе следует подумать о том, чтобы вознаградить пекаря.

Он целует меня в шею и прижимается своей эрекцией ко мне сильнее.

— Думаю, Шону это не понравится.

— Что? — я хватаю полотенце и разворачиваюсь.

Оливер уже раздел меня глазами, и мое тело ощущается голым под его голодным взглядом. Он становится передо мной на колени и скользит руками по моим голым ногам.

— Какое отношение это имеет к Шону?

Он опускает мои трусики вниз, облизывая губы. Я уже влажная, но я также хочу ответа.

— Ну, ты сказала, что мне следует вознаградить пекаря, и по тону твоего голоса, я понял, что это что-то неприличное. Я представил, что Шон сильно рассердится, если я попытаюсь сделать что-то подобное с Алекс, — он начинает поднимать мою юбку вверх.

Я хватаю его за руки.

— Почему ты думаешь, что это Алекс — пекарь?

Он смеется и целует мою руку, пробегая языком до запястья.

— Потому что она написала мне, что у меня дерьмовые противни.

— Черт бы ее побрал!

Оливер ухмыляется.

— Но я ставлю тебе «E».[60]

Я смотрю на него, но он продолжает двигаться вверх по моим ногам.

— Или вместо «E», могу поставить тебе «О», — его рот накрывает мою плоть, а язык дразнит клитор.

— О боже… — я закрываю глаза и хватаю его за волосы.

***

«О» намного лучше, чем «E». Если это похоже на то, будто я сноб гласных звуков, то пусть так и будет. Я получила свою тяжко заработанную «О» на кухне, а Оливер свою — в душе. Печенье и банановый хлеб, вероятно, не настолько необходимы. Последнее время Оливер возвращается домой в полной готовности и страстно желает пожирать меня, едва сказав мне «привет». Я не жалуюсь, но я бы хотела, что бы он вложил некоторую часть энергии и любви в себя.

Он все еще не упоминал и не пытался иметь дело с комнатой наверху. Я также об этом не упоминала. Я пытаюсь позволить сделать ему это в свое время. По-видимому, мое обещание переехать обратно к нему, когда он справится с этим, не является стимулом, как я надеялась. Разочарована? Очень.

— Нам нужно поужинать, пока мы не впадем в диабетическую кому, — предлагает Оливер, когда мы заканчиваем первую буханку бананового хлеба.

— Ну, я так устала от того, что пекла весь день… — я подмигиваю и усмехаюсь, — …так может нам следует пойти куда-нибудь.

— Индийский ресторан?

— Ты читаешь мои мысли, мистер Конрад.

— Обувайся. Я пойду, накину рубашку, — он целует меня и направляется наверх.

— Пока, Розенберг. Будь хорошим мальчиком, — я целую его и засовываю ноги в свои розовые «Nike».

Звенит дверной звонок, как раз когда я перекидываю ремешок сумки через плечо.

Я открываю дверь и вижу мужчину и женщину, возможно, им около пятидесяти пяти, которые разглядывают меня с загадочными лицами. Она приглаживает свои золотисто-каштановые волосы, будто это нервная привычка. Он морщит лоб, что можно расценивать только как замешательство.

вернуться

59

Война роз – компьютерная игра, которая переносит игрока в XV век, во времена гражданской войны в Англии, вошедшей в историю как Война Алой и Белой розы. Игроку придётся встать на одну из сторон двух враждующих группировок: Плантагенетов — Ланкастеров и Йорков.

вернуться

60

В США, как правило, используется шкала из пяти буквенных обозначений: «A», «B», «C», «D» и «F». «A» — высшая оценка, «F» (от англ. failure) — низшая, означающая неудовлетворительный результат. Эти обозначения соответствуют первым буквам латинского алфавита в алфавитном же порядке, за исключением буквы «E». Такая система была введена в 1897 году в колледже Маунт-Холиок (англ.)русск. (штат Массачусетс) и первоначально содержала пять первых букв латинского алфавита от A до E. Годом позже руководство колледжа заменило «E» на «F»