Война темной славы - Стэкпол Майкл А. - Страница 52

Маг откинулся назад и сбросил с головы капюшон из шкуры бормокина:

— Странно.

— В чем дело? — нахмурился принц Август.

— Это заклинание должно ослабить строительный раствор, и оно должно распространиться на все сооружение.

— А почему не вышло?

Хеслин пожал плечами и встал:

— По-моему, мост живой.

У Скрейнвуда отвалилась челюсть:

— Что за бред? Как мост может быть живым?

Маг обернулся и холодно посмотрел на принца:

— У него есть свой вейрун.

— Это невозможно. Он сделан людьми. — Скрейнвуд замахал обеими руками, отметая предположение мага. — Давай, разрушай мост поскорее.

Хеслин заговорил раздраженно:

— Я человек. Моя магия хорошо действует на неодушевленные предметы. Был бы я старше, более учен, я смог бы разрушить его заклинанием.

— Старше? — Скрейнвуд обернулся к эльфам: — А вы, у вас есть дар магии? Вы все старше нас.

Локэльфы смотрели на Скрейнвуда с разным выражением: от мягкого изумления до холодного презрения. Сит только покачала головой.

— Посмотрите, — Фариа-Це Кимп протянула к мосту свой желтый палец.

Я сразу увидел то, на что она указывала, и сначала мне показалось, что мелкая волна омывает камни и искажает их вид. А потом понял, что искажается сама поверхность камней. Что-то продвигается к нам, как будто пробивается изнутри, из толщи камня. Когда это приблизилось к нашему краю моста, оно остановилось и осторожно потрогало тела бормокинов. На миг оно осело в каменной кладке, потом снова появилось.

По мере того как бугор рос, он принимал форму, напоминающую человека. У него была голова — наподобие кривой шишки, посаженной прямо на широкие плечи. Кривизна рук общей формой повторяла арку моста. Замковый камень совершенной формы размером с мой кулак находился в центре его груди. От плеч фигура шла конусом к тонкой талии, затем расширялась, создавая мощные бедра и ноги с широкими устойчивыми ступнями.

У вейруна моста оказалась точно такая же фигура, как и форма моста, все составляющие его камни были подогнаны и скреплены строительным раствором. Природные углубления камня на его лице служили глазными впадинами, но в них лежали только тени. Дух расправил плечи, чтобы взглянуть на нас, потом опустил руку и потыкал мертвого бормокина.

— Почему они не просыпаются? — хрипло проскрипел его голос, напоминающий завывание ветра в колоннах и обелисках. Несмотря на нечеловеческую природу этого голоса, интонация вопроса была по-детски наивной. — Что это из них течет?

— Ну, принц Скрейнвуд, — Хеслин кивнул головой в сторону божества, — видите? Мост живой.

Скрейнвуд ничего не ответил, а Август нахмурился:

— Как такое могло быть, Хеслин? Этому мосту пятьсот лет. Как он может иметь вейруна?

— Возможно, — пожал плечами маг, — духи тех людей, которые умерли при постройке моста, напитали мост своей сутью. Возможно, мост был так важен, что его потребовалось наделить духом. Не знаю.

УрЗрети наклонила голову, кланяясь божеству:

— Прости нашу грубость. Они не просыпаются, потому что они мертвы. Из них течет кровь потому что мы их убили.

Божество сложило ладони вместе так, что полетели искры. Все мы, кроме урЗрети, отступили назад, причем Скрейнвуд подальше остальных.

— Они меня охраняли. Зачем их убивать?

Фариа-Це заговорила ласково:

— Они не охраняли тебя; они сделали из тебя ловушку.

— Нет, нет. Не ловушку, — вейрун топнул ногой. — Они следили за тем, чтобы проход был безопасным.

— Для таких, как они.

— Не спорьте со мной!

Скрейнвуд фыркнул:

— Он безумен и явно на стороне Кайтрин.

Сит взглянула на Скрейнвуда, сощурив свои золотые глаза:

— Если, по-вашему, он безумен, может ли он отвечать за свои поступки?

— Крайне неуместный вопрос, Сит. — Принц ухмыльнулся ей. — Нам надо снести мост, живой он или нет. У этого духа не все дома. Отсталое развитие. — И он ткнул пальцем в сторону Ли. — У тебя есть магический меч. Убей его. Тогда и мост рухнет, так ведь?

Я протянул руку, чтобы остановить Ли, но тот и сам не собирался доставать Теммер.

— Нет! — Ней шагнул между Ли и божеством и воткнул свою пику в землю, чуть не пришпилив к земле ногу Скрейнвуда. — Не имеет значения, умный он или глупый. Убийства не будет.

— Но нам надо снести мост.

Ней зарычал и ткнул указательный палец в нос Скрейнвуду:

— Будет по-моему — или вовсе не будет ничего.

— Прошу вас, мастер Карвер, — кивнул ему Хеслин. Широко разведя руки, Ней подошел к вейруну:

— Убийство было неизбежно. Вы помните, до них были другие.

— Помню.

Ней говорил тихо, с такими же интонациями, с какими, я вспомнил, разговаривали со мной родители в детстве. Хотя вейрун мог родиться вместе с мостом, но по меркам духов, богов и божков он был еще ребенком.

Ней рискнул улыбнуться:

— А вы помните, те были испуганы, далее очень.

Вейрун провел каменной рукой по своей щеке:

— Да, из их глаз на меня лился дождь.

— Потому что они боялись, очень боялись. Их преследовали. — Ней говорил медленно, как будто рассказывал сказку ребенку. Он правильно вычислил, что этот вейрун наивен, как ребенок, а вовсе не отстал в развитии, как предположил Скрейнвуд. Да, он замедлен, но так же замедлена река, которая прокладывает ущелье. Ней разговаривал с этим вейруном единственно возможным способом.

Ней уселся, скрестил ноги перед собой, и так же уселся вейрун.

— Друзья этих, которые теперь мертвы, гнались за испуганными людьми. Они ушли отсюда. Пока. Но они вернутся. А выше по дороге еще больше тех, кто испугался. Когда плохие люди вернутся, испуганные убегут, или из них потечет кровь, и они умрут.

— Потечет кровь, и они умрут, — вейрун протянул руку и погладил труп одного бормокина, как мертвого котенка. — Мертвые — плохо.

— Вы всегда помогали людям. Вы сильнее их. Вы переносили их через реку. Вы их защищали. — Ней улыбнулся. — Вы очень хорошо их защищали.

— Защищал, — медленно кивнул вейрун.

— Но сейчас плохие вернутся. Они воспользуются вашей силой, чтобы нанести вред другим. Вы поможете плохим. Вы поможете им сделать так, чтобы другие протекли и умерли. — Голос Нея задрожал. — Умрет еще больше человек — и это потому, что вы поможете плохим.

— Мертвые — плохо.

— Мертвые — очень плохо. — Слова Нея подчеркнул отдаленный раскат грома. — Если хотите, можете помочь нам остановить плохих.

— Да, помогу.

— Цена велика. Цена — вся жизнь. Но это не так страшно, как боль от сознания, что вы нанесли вред другим. Понимаете? — Вейрун поворачивал голову из стороны в сторону, охватывая взглядом весь мост:

— Если я тут, другие будут мертвыми?

— Да.

— Если я тут не буду, я мертв.

Нижняя губа Нея задрожала, и он молча кивнул.

— Вы останетесь живым в нашей памяти, если совершите этот смелый поступок.

— Этого недостаточно.

— Что?

— Я был плох. Меня больше не будет. Я никому не причиню боли, но я знаю боль. — Вейрун протянул руку и дотронулся до того места, где у Нея было сердце. — Помоги мне. Помоги искупить боль, которую я принес.

— Помогу.

— Обещай.

Хриплым шепотом Ней ответил:

— Обещаю.

Вейрун поднялся на ноги и одной рукой поднял на ноги Нея. Своей рукой дух затем дотронулся до своей груди и достал оттуда ключевой камень. Камень сверкал и сиял внутренним огнем, мгновенно превратившись из безжизненного в сверкающую драгоценность. Вейрун протянул камень Нею и впихнул ему в руки. Потом легонько подтолкнул его, и Ней волчком отлетел от моста.

Камень за камнем вейрун начал разрушаться. Позади него мост разошелся в своей самой верхней точке. Обелиски зашатались и упали, при своем падении высекая огонь. Исчезли из виду целые куски дорожного полотна. Воздух заполнили треск и грохот ломающегося строительного раствора и расщепляющихся камней. Разрушение шло все быстрее и быстрее, захватывая уже куски дороги. Камни каскадом летели в темное ущелье внизу, подпрыгивая и толкая друг друга.