Война темной славы - Стэкпол Майкл А. - Страница 54

Да, слышать это было приятно, но у каждого из нас сердце упало, когда на горизонте показалось черное пятно в том месте, где находился Крозт. Я раньше не видел Крозта, но даже по почерневшим руинам можно было понять, что город был великолепным. В архитектуре его преобладали высокие башни, теперь рухнувшие или извергающие дым и огонь. Оставались еще кое-какие арочные переходы, соединявшие эти башни, большинство же арок простиралось навстречу друг другу над пропастями, которых им было не преодолеть. Белые стены местами обрушились, а в доках горели склады.

Даже несмотря на яркий свет полуденного солнца, в городе царил полумрак и казалось, что от него веяло холодом. Мы не стали высаживаться на берег, обогнули гавань широкой дугой, несмотря на то, что город явно опустел. На берегу я видел только ворон и бродячих собак, выискивающих падаль. Судя по размеру стай, заполонивших город, смерть от голода животным не грозила.

Мы доплыли до Сварского залива и направились на юго-запад к столице Окраннела. С наступлением сумерек мы случайно натолкнулись на обгоревшие обломки корпусов кораблей — должно быть, тут состоялся страшный морской бой. Было видно, как между обломками плавали трупы бормокинов и людей. Мелкие рыбешки их поклевывали, а крупные рыбины типа акул самозабвенно пировали. Труп всплывал на миг и тут же уходил под воду. Вода закипала в том месте, где он нырнул, и труп тут же снова оказывался на поверхности, но уже без руки или ноги, а то и без головы. Или был вырван кусок из живота; и за трупом по воде тянулись кишки, похожие на нити для зашивания раны.

За обломки цеплялись два оставшихся в живых человека. Оба были в самом жалком состоянии. Губы растрескались, кожа покрыта пузырями, оба почти ослепли. Им дали пить, и они смогли рассказать, как флот Окраннела вышел из Сварской и сумел в бою одержать победу над кораблями противника, пришедшими сюда после разграбления города Крозта. Хотя армия авролонов успешно осаждала город с суши, гавань оставалась в руках жителей Окраннела. Оба спасенных рассказали, что южные и западные ворота города еще не разгромлены, но они не были уверены, что положение не изменится к моменту нашего прибытия туда.

В ту ночь мы видели на юго-западе отдаленное зарево. Мы знали, что горит по крайней мере часть города, и к полуночи встретили конвой кораблей, вышедших из-за стен. Мы пригласили перейти на наши корабли нескольких лоцманов порта, чтобы обеспечить себе безопасное вхождение в гавань Сварской. Эти мужчины и женщины охотно согласились вернуться с нами, что свидетельствовало о благородстве жителей Окраннела.

Желание лоцманов вернуться в немалой степени объяснялось тем, что во главе обороны стоял принц Кирилл, представитель очень отважного рода. С началом эвакуации он отправил из города всю свою семью, кроме новорожденной дочери Алексии. Как рассказывали, принц Кирилл сказал своему другу, гиркиму Прейнозери: «Я не допущу, чтобы моя дочь погибла в этом городе».

Гирким, как говорили, ответил: «Обещаю, что она не погибнет. Но все же это твоя дочь. Пусть останется здесь и полюбит этот город, как ты. И пусть плачет о нем, как и ты. Когда-нибудь она сюда вернется и снова освободит его».

Принц согласился, и защитники города дали обет: всеми силами продлить время пребывания маленькой принцессы в городе. Наружные стены города были разрушены, но внутренние еще держались, и защитники не собирались сдаваться. Кайтрин дорого платила за свое вероломное нападение.

Мы прибыли в Сварскую ранним утром, солнце только еще выглядывало из-за мыса, на котором стоит город Крозт. В центре города Сварской мы еще смогли увидеть высокие гордые башни, которыми отличалась архитектура Окраннела. Я отметил одну поразившую меня особенность: башни были ярко раскрашены, а вокруг окон и дверей стены были инкрустированы кафельными плитками. Нарядная резьба, которую я видел в Ислине, тут уступила место чему-то более утонченному и менее подверженному износу в условиях суровых северных зим. Здесь крытые пешеходные дорожки между зданиями были как нельзя кстати, поскольку позволяли жителям ходить по улицам, даже занесенным глубоким снегом после метели.

Защитники города приветствовали нас громкими радостными криками. Мы подвели галеры к местам стоянки и высадили свои войска как можно быстрее. Ли, Ней и я присоединились к лорду Норрингтону и вместе с обоими принцами, Сит и Фариа-Це Кимп отправились по полуразрушенным улицам искать принца Кирилла. Силы гарнизона дислоцировались в нескольких зданиях, и мы углублялись в город все дальше.

Пробираясь из гавани к стенам внутренней части города, я убедился, что все здесь спланировано так, чтобы препятствовать передвижению войск авроланов, когда они ворвутся в город. Если принять гавань за ступицу колеса, то улицы расходились в разные стороны, как его спицы. «Спицы» соединялись между собой пересекающими их улицами, и план города имел вид паутины. Но ни одна «спица» не шла от стен внутреннего города по прямой к наружной стене, то есть линии улиц были сдвинуты; это означало, что осаждающему войску пришлось бы входить в город по улицам, параллельным стенам внутреннего города, что давало возможность защитникам мешать им добираться до ворот.

Мы довольно легко отыскали принца Кирилла, и он мне сразу понравился. Он стоял прямо и улыбался нам во весь рот. Его вьющиеся черные волосы дополнялись соответствующими усами и бородкой, а глаза у него были такого насыщенного зеленого цвета, какой бывает у сосновых иголок. На нем было надето черное верхнее платье поверх полного снаряжения; на груди — правда, запачканное кровью, — было украшение: вздыбленный белый крылатый конь. Этим же геральдическим изображением был украшен каждый флаг, реющий над башнями внутреннего города.

Принц Кирилл приветствовал лорда Норрингтона как друга, с которым не виделся много лет.

— Милости прошу в мой город, лорд Норрингтон. Вашего прибытия мы очень ждали. Жалею, что не удержал побольше территории города к вашему прибытию.

— Радуйтесь, что хоть что-то удалось удержать.

Достаточно было просто выглянуть за крепостные валы, чтобы убедиться в справедливости слов лорда Норрингтона. Насколько внутренний город был еще ярко раскрашен и укреплен, настолько же наружное кольцо стен имело такой вид, будто там только что закончился обстрел. В крышах из красной черепицы зияли дыры, через которые виднелись обугленные стропила. Башни были в пятнах крови, и прежние обитатели многих домов — или их куски — болтались в окнах или висели на остриях балюстрад балконов или на гребнях крыш. Там и тени казались гуще, там бормокины, вилейны и подобные существа крались по переулкам и брели вдоль шоссе, нагруженные добычей — любыми трупами: от лошадей и собак до маленьких детей.

И над всем этим реяли флаги авроланов. Там, где цивилизованный мир стремится на своих штандартах изображать благородных животных или представлять другие духовно возвышающие образы, северная орда предпочитает иные источники вдохновения. Я увидел на одной башне развевающийся флаг с изображением девяти черепов, другой представлял изображение красного четвертованного тела на зеленом фоне. Одно знамя было просто куском красного шелка, разорванного темериксом; другое поднималось на древке, украшенном скальпами.

Принц Кирилл откровенно смеялся:

— Польщен, что Кайтрин сочла необходимым послать против меня две армии. Большая часть представителей одной ее армии уже валяется на тех улицах. Когда я выбираю план атаки, то бросаю пару игральных костей, так что враги никогда точно не знают, на каком участке обороны меня ждать. Потеря города неизбежна, я бы всех эвакуировал, но тут есть одна проблема.

— Что за проблема? — Лорд Норрингтон скрестил руки на груди.

Кирилл указал на одну из старинных башен у гавани:

— В этой башне хранится фрагмент Короны Дракона, она хранилась у нас раньше. Ясно, что это и есть их цель, а мы не хотим отдавать им этот фрагмент.

— Так в чем дело?

Принц Кирилл развернулся в другую сторону и показал нам зеленую башню всего в трех кварталах от того места, где мы находились: