Я — джедай! - Стэкпол Майкл А. - Страница 64

Дед заговорщицки улыбнулся мне:

— Здесь можно говорить без опаски — я устраиваю здесь генеральную уборку раз в неделю.

— Хорошо, — я снова посмотрел на дом. — Что стряслось с твоим домом?

— Если ты помнишь, я заслужил репутацию человека, который собрал много информации о местных политиках, агентах Империи и всяких прочих субъектах. Когда Силы Безопасности Кореллии превратилась в Службу Общественного Порядка, все сочли, что мое досье может кое-кому сильно не понравиться. Далее было решено, что всю информацию я храню у себя дома. Загадочные пожары уничтожили сначала мой дом, затем тот, в котором ты вырос.

Он говорил это тихим голосом, но в нем слышался такой оттенок, что я решил, будто он находит все это весьма забавным.

— И что выяснилось потом? Что кругом полно копий этих файлов, во всех компьютерных сетях. Не хватало только кодов и паролей, чтобы расшифровать их. Некоторые очень влиятельные лица вдруг стали получать весьма интересные данные о тех делишках, которые они предпочли бы скрыть. Эти файлы доставляли им прямо домой на инфочипах, обычно с цветком-другим из тех, в которых легко было узнать мои гибриды. Намек был прозрачен, и таким образом, в качестве компенсации за многолетнюю безупречную службу в КорБезе, а также для защиты меня от воров (ведь теперь мои цветы считаются бесценными), правительство выкупило всю землю в округе и безвозмездно передало ее мне. Они построили для меня этот дом и нафаршировали его всевозможными устройствами для подслушивания, подглядывания и принюхивания. Тосрук и остальные мои слуги регулярно ходят с докладом к мелким служащим (хотя эти бюрократы не подозревают, что мои люди преданы мне). А те самые файлы, которые я создал, использовали разные компетентные лица, чтобы выбирать себе сотрудников только из тех, которыми можно легко манипулировать.

Я громко расхохотался:

— А я думал, что когда уйдешь в отставку, ты захочешь избавиться от всего этого наследия.

Он кивнул:

— Я бы и сам рад сделать это, но те, кто жаждут власти, ни за что не оставили бы меня в покое. К сожалению, у них нет ни жалости, ни такта, чтобы отстать от меня, — он нагнулся и ласково погладил листья небольшого растения. — Теперь мне достаточно послать кому-нибудь саженец с запиской, что мне все о нем известно. И если я говорю, что разочарован, они тут же меняют точку зрения. Если я говорю, что поддерживаю их, они еще упорнее работают в нужном направлении. Я осторожно подхожу к выбору жертв. Я стараюсь сдерживать неумеренность молодых и глупых или старых и глупых. Бродят даже слухи о клике тайных советников, которые толкуют политическим лидерам тайный смысл моих подарков — что значит получить живой цветок, а что — срезанный букет, или поясняют, в чем разница между растениями, цветущими ночью, и цветками, которые цветут лишь однажды, затем погибают.

Дед хитро улыбнулся мне:

— Но ты же пришел ко мне не затем, чтобы расспрашивать меня о моих садах или выслушивать мое брюзжание о мелких извращенных умах политиков, так ведь?

— Я рад видеть тебя, и я действительно хочу узнать все о том, как тебе живется, а потом рассказать тебе, как идут дела у меня.

Он ответил мне снисходительной улыбкой:

— Имя, которым ты назвался, и все то, что делал последнее время, открывает мне причину твоего появления здесь сегодня. Хочешь знать, что твой отец оставил для тебя, так ведь?

Я медленно кивнул:

— Не возражаешь?

Дед удивленно посмотрел на меня, затем рассмеялся:

— Возражаю? Мой дорогой мальчик, я посвятил почти пятьдесят последних лет, чтобы сохранить это наследие для тебя и твоего отца. Я был бы очень разочарован, если б этот день так никогда и не наступил.

Я улыбнулся:

— И ты послал бы мне цветок, чтобы показать, насколько ты разочарован?

— Я послал бы тебе много, очень много цветов, — он раскинул руки, будто хотел обхватить оранжерею и весь сад. — Все эти цветы, Корран, и есть наследие Халкионов. Какое место подойдет для хранения знания джедаев и секретов Силы, как не живые растения?

Глава 29

Я внимательно смотрел на деда, потому что совершенно не понимал, о чем он говорит. Он уже был стар и мог потихоньку сойти с ума, хотя по нему не скажешь…

— Твои объяснения ускользнули от моего понимания.

Он весело расхохотался — низкий, богатый звук, который я так хорошо помню.

— Не расстраивайся, Корран. Мне пришлось найти такую систему хранения информации, чтобы до нее не докопались самые лучшие ищейки. Пойдем, я кое-что покажу.

Я проследовал за ним к дальнему углу оранжереи, где стояли компьютеры и другое оборудование для генетических экспериментов.

— Ты, наверное успел забыть то, что учил еще в школе, но генетический код большинства жизненных форм состоит из четырех нуклеотидов, соединенных попарно. Они обеспечивают генетический шаблон, который создает все живое, и нас с тобой, в том числе.

Я кивнул:

— Я знаю. Имперцы использовали генетику, чтобы создать вирус «крайтос».

— Ага, и эту гадость тоже, — дед что-то ввел в компьютер, и на голографическом экране, подключенном к нему, появилась двойная спираль, медленно вращающаяся вокруг своей оси. Это было похоже на две винтовые лестницы, закрученные друг вокруг друга. — Большинство никак не возьмет это в толк, но гены, несмотря на свои крошечные размеры, в свою очередь состоят из огромного количества этих основных пар нуклеотидов. Никто не подозревает и о том, что большинство информации, заложенной в генах, является избыточной, и они часто состоят из обрывков шифров, потерявших в результате миллионов лет эволюции свое значение. Итак, эти разрозненные куски зашифрованной информации чаще всего инертны и бесполезны. И вот что я сделал: я синтезировал целые цепочки пар нуклеотидов, которыми заменил ненужные куски в гене. В этих цепочках одна пара означает ноль, а другая — единицу.

Я уставился на него с разинутым ртом:

— Ты оцифровал данные и имплантировал их в генетический материал растения, чтобы закодированная информация удваивалась с каждым делением!

— Точно. Конечно, изредка мутации могут уничтожить небольшие блоки информации, но у меня всегда так много других носителей, с которыми я могу свериться и дополнить недостающее, — он широко улыбнулся. — Помню, пришел ко мне один охотник на джедаев, попросил меня продать ему цветов для сада в Имперском Центре. Я дал ему все, что он хотел, причем с информацией о моей линии джедаев.

Я посмотрел на него с хитрым прищуром:

— Значит те цветы, что ты посылал политикам: они ведь содержали коды доступа к файлам с компроматом на них?

— Мне же нужно иногда повеселиться, так ведь? — он закатал рукава. — Я провел с Нейаа достаточно времени, чтобы понять, что джедай не верят в случайности. Я знал, что если я заложу в эти цветы информацию о джедаях и займусь их распространением, то рано или поздно эта информация будет снова открыта. Когда я начал эту работу, я не надеялся, что это произойдет при моей жизни, но я так хотел, чтобы это случилось.

Я улыбнулся:

— Расскажи мне о нем, о Нейаа.

— С удовольствием, — он посмотрел на меня и снова покачал головой.Эта твоя внешность… Я тебя сразу не узнал. У твоего отца была любимая поговорка, которую он перенял у своего отца. Ты ее помнишь? «Если ты не можешь узнать человека в зеркале, пришло время оглянуться назад и посмотреть, когда ты перестал быть собой».

— Помню, — кивнул я.

— Знаешь, я сейчас смотрю на тебя и думаю, что ты обязательно должен мне сказать, в кого ты превратился, — он указал на дом. — Сначала, однако, давай перекусим. Затем пойдем перекапывать компостную кучу.

— И в ней скрыта информация?

Дед подмигнул мне:

— Я думаю, результаты работы тебя не разочаруют.

Мы говорили в основном о цветах и том, каким был этот район в старые добрые времена. Поскольку слуги постоянно сновали туда-сюда, то Корран Хорн упоминался в третьем лице, словно Кейран Халкион был его другом детства. Признаться, я находил эту уловку довольно неуклюжей, но я принял уже на себя роль Халкиона, и она была ничем не хуже любой другой «легенды». Эта была игра, в которую мы оба играли с большим удовольствием.