Страх разоблачения - Стэнтон Лорейн - Страница 60

— Прости меня, Рейчел! Пожалуйста, прости меня!

Рейчел почувствовала, что внутри у нее что-то растаяло. Его слезы, казалось, смыли боль и гнев, очистили ее душу от горечи. Даже если, кроме надежды, у них ничего нет, сейчас ей и этого было достаточно.

— Ты уверен? — прошептала она. — Ты уверен, что я все еще тебе нужна?

Брайан кивнул, глаза его сияли любовью. Он наклонился и нежно поцеловал ее. В этом поцелуе были надежда и обещание. И Рейчел открыла свое сердце навстречу ему, позволила себе начать прощать.

22

Гасси слегка поерзала в узком смотровом кресле, испытывая жуткое унижение. Было что-то на редкость отвратительное в том, что посторонний мужчина грубо вторгался в ее сокровенное естество холодными инструментами.

— Ну все, миссис Чандлер, — сказал доктор Уиттен. — Можете одеваться. Поговорим в моем кабинете через несколько минут.

Гасси смотрела, как он моет руки над раковиной, недоумевая, каким надо быть мужчиной, чтобы выбрать своей специальностью ежедневный осмотр чьих-то влагалищ. Затем, припомнив, почему она лежит в такой непристойной позе на этом кресле, Гасси сжата кулаки. Это не был обычный, регулярный осмотр. С ней что-то случилось.

Тщательно вымывшись, врач заторопился из смотровой комнаты, сестра вышла за ним. Как только он ушел. Гасси слезла с кресла, быстро оделась и почувствовал себя значительно уверенней в элегантном синем костюме, сшитом на заказ. Глубоко вздохнув, она вышла в приемную, и медсестра проводила ее в кабинет Уиттена.

— Садитесь, миссис Чандлер, — сказала она, показывая на вращающееся красное кожаное кресло. — Доктор | сейчас придет.

Медсестра вышла, а Гасси села на краешек кресла и огляделась. Ей не понравился явно мужской интерьер. Тяжелая кожаная мебель, слишком темная на ее вкус, так и подчеркивала мужскую властность. Хотя кто знает может, доктор намеренно хотел создать такой имидж?

Гасси задумалась и вздрогнула, когда открылась дверь. Доктор Уиттен стремительно вошел в кабинет и сел за письменный стол. Он был высоким блондином с тонкими. аристократическими чертами лица, а его официальные манеры и равнодушная улыбка очень напомнили ей Ричарда.

— Могу уверить вас, миссис Чандлер, со здоровьем у вас все отлично, — сказал он. — Я не нашел никаких отклонений.

— Тогда откуда у меня эти проблемы?

— Откровенно говоря, я удивлен, что вы сами не догадались. Вы беременны.

Гасси вдруг захотелось истерически расхохотаться. Беременна! Она уже так давно отказалась от надежды иметь ребенка — а теперь забеременела от любовника. Такое и в дурном сне не приснится!

Когда до Гасси окончательно дошло, что с ней случилось, у нее закружилась голова. Ей с трудом удалось выйти из офиса врача, не шатаясь. Когда она добралась до парковки и села в свою машину, руки у нее тряслись, а сердце бешено колотилось.

Если вдуматься, выход был только один. Как ни противна сама идея аборта, она не могла дать Ричарду такое весомое доказательство своей неверности. Но разве она могла убить своего ребенка, которого ей уже не терпелось прижать к груди? И как она могла предать Тони?

Гасси завела машину и поехала домой. К счастью, Ричард был в отъезде. Если бы ей пришлось сейчас встретиться с ним лицом клипу, она бы, наверное, рассыпалась на мелкие части. Нет. прежде чем разговаривать с |ним. она должна твердо решить, что собирается делать.

В спальне Гасси разделась и встала перед зеркалом, рассматривая свое обнаженное тело. Живот пока еще был плоским, никаких признаков новой жизни, растущей в ней. Но вскоре все станет заметно. Ричард и родители будут знать точно, что она изменяла мужу. А Тони? Милостивый боже, что она скажет Тони?..

Гасси села на кровать и закрыла лицо ладонями. Аборт даст ей возможность продолжать привычную жизнь — сохранить свой брак и, может быть, даже роман с Тони. Но она чувствовала, что просто не сможет убить своего ребенка. Какими бы тяжелыми ни были последствия, она безумно хотела родить этого младенца!

А кроме того, ей страстно хотелось развестись с Ричардом и выйти замуж за Тони. Теперь, когда они вместе сотворили такое чудо, она любила его еще больше. Они принадлежали друг другу, но Гасси знала, что Ричард никогда не пойдет ей навстречу. Даже если он согласится на развод, то найдет способ заставить ее об этом пожалеть.

Гасси так погрузилась в свои мысли, что вскрикнула, когда внезапно открылась дверь и вошла Элизабет, распространяя аромат духов «Джой».

— Господи, Огаста, где твоя одежда?

Гасси обалдело смотрела на нее несколько секунд, потом поспешно натянула на себя простыню, испугавшись, что мать каким-нибудь образом догадается о ее беременности.

— Что ты здесь делаешь, мама? Кто тебя впустил?

— Твоя горничная. Она сказала, что ты прихворнула, ; вот я и пришла, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке.

И уж никак не ожидала застать тебя голой. Если твоя прислуга увидит тебя в таком виде, завтра об этом будет говорить весь Вашингтон.

— Но я в своей спальне, мама. Я же не гуляю по Белому дому!

Элизабет фыркнула, отметая, как всегда, любые возражения.

— Я полагала, что в тебе больше скромности. Мы тебя не учили так себя вести.

Гасси пожала плечами, чтобы скрыть раздражение, и подумала, что бы сказала ее мамаша, если бы узнала, что скоро станет бабушкой незаконнорожденного ребенка.

— Ты зачем пришла, мама? Я тебя не ждала.

Все еще раздосадованная, Элизабет села на пуфик и изящно скрестила ноги.

— Ричарда нет, вот я и подумала, не захочешь ли ты с нами поужинать. Твой отец только сегодня утром жаловался, что целую вечность тебя не видел. Гасси передернуло при мысли об ужине с родителями. Она была не в настроении играть роль послушной дочери.

— Не сегодня, мама. У меня весь день болела голова. Элизабет нахмурилась:

— Знаешь, Огаста, эти постоянные ссылки на головную боль всех уже утомили. Тебе будет полезно одеться и выйти из дома на несколько часов.

— Извини. Как-нибудь в другой раз.

Элизабет, не привыкшая к возражениям, поджала губы.

— Иногда я тебя совершенно не понимаю, — сказала она. — Ты прекрасно живешь, а ведешь себя так, будто на тебе воду возят.

— С чего ты взяла, что я прекрасно живу, мама? Элизабет вздохнула и покачала головой:

— Не знаю, зачем я снова тебя уговариваю. В последнее время ты во всем видишь только черную сторону.

Ее властный тон и нескрываемое неодобрение так разозлили Гасси, что она не сумела сдержать годами копившееся недовольство.

— А чего ты ожидала? — огрызнулась она. — Я страшно несчастна, но ведь тебя никогда не волновало, счастлива я или нет, верно?

Элизабет, шокированная и обиженная, выпрямила плечи.

— О чем ты болтаешь?! Мы с отцом сделали все возможное, чтобы ты была счастлива! Как ты можешь быть такой неблагодарной?

Однако Гасси уже не могла остановиться. Теперь, дав волю гневу, она почувствовала нечто похожее на восторг — как будто внутренний гнойник внезапно лопнул, очистив ее тело от скверны.

— Именно из этих соображений вы заставили меня выйти замуж за Ричарда? Потому что очень беспокоились о моем счастье? — Она хрипло рассмеялась. — Ну, мамочка, вы ошиблись. Мой брак — настоящее фиаско. Я с трудом могу находиться с ним в одной комнате. От его прикосновений мурашки ползут у меня по коже!

Элизабет обмахнула платком лицо.

— Немедленно прекрати! Ты ведешь себя как безумная!

Гасси покачала головой:

— Я не безумная. Я всего лишь говорю тебе правду. Элизабет на мгновение потеряла присутствие духа. Рот ее приоткрылся, худенькие руки бессильно упали на колени, но это была лишь временная слабость. Через секунду она снова надела железную маску достоинства.

— Нет смысла продолжать это обсуждение, раз ты не можешь держать себя в руках, — спокойно сказала она. — Но я предупреждаю тебя, Огаста, будь осторожна. Ты должна помнить о своем положении. Даже маленькая глупость с твоей стороны может вызвать скандал.