Фиктивный брак - Стюарт Алекс - Страница 87

— Я сожалею об ошибке и о том, что вас подвели таким образом, Форд, но тут ничего не поделаешь.

— О, совершенно ничего страшного, — ответил Джеффри, который в течение семи часов жил словно в каком-то абсурдном стишке:

Жила молодая невеста сто лет,

Которая как-то воскликнула: «Нет!

Нет больше в душе ни сил, ни огня.

Скорей заберите отсюда меня!»

И вот наконец подошел к тому моменту, когда уже был в состоянии справиться с ситуацией. Она казалась ему романтической. Сначала расставание доктора и его молодой жены в полночь; она уходит к своему прежнему любовнику. Потом бегство в быстро мчащейся автомашине (конечно, до того момента, пока она мчалась! Хотя какое тут удовольствие для мужчины — ехать с человеком, страдающим сонной болезнью. Ладно, не беда!). Затем энергичное преследование беглецов мужем. Полет в поднебесье. Обнаружение «преступников». Стремительное приземление с целью захвата женщины… Да, Джеффри справится с этой ситуацией, будет на высоте, сделает какой-нибудь галантный, привлекательный, веселый жест. Но он не мог веселиться. Доктор Траверс появился, чтобы прервать этот фарс. Задержать машину, вырвать Джой у бывшего любовника, забрать ее обратно. Прямо от Джеффри! Он не мог веселиться. Бывают горькие минуты, слишком горькие, чтобы вызвать слезы; как бывают внезапные приливы радости, слишком сильной, чтобы вызвать смех. Вот почему он только пробормотал неуверенно:

— О, совершенно ничего страшного. И тогда тот, другой мужчина спросил:

— С вашим карбюратором все в порядке? Он только промямлил:

— Боюсь, что на самом деле я не слишком хороший механик.

— Ну, что ж, давайте посмотрим. Инструменты у вас есть?

— О, я полагаю, что какие-то имеются. Джеффри выкарабкался из машины, присоединился к Траверсу, который невозмутимо какой-то миг смотрел на «Крайслер», а потом с лязганьем достал инструменты в значительном количестве.

Джой взглянула на своего бывшего возлюбленного, думая о чуде, которое произошло в последнюю секунду.

Что стало с этим полубогом под именем Джеффри Форд, которого она знала прошлой зимой в Челси, этим блестящим, привлекательным литератором, средоточием духа, огня и свежести, вечно искрящимся парадоксами и шелковыми купальными халатами от фирмы «Тернбулл и Ассер»? Не был ли он порождением ее собственной девичьей фантазии, одним из его собственных персонажей, существующих лишь в его романах. Или этот блестящий, яркий молодой романист был только шелковой подкладкой вот этого хилого недотепы, который даже в технике разбирается не лучше, чем она. Или где-то между ними двумя существовал настоящий Джеффри Форд, не слишком великолепный, но и не слишком плохой, нежный, любящий свою мать, эгоистичный, тщеславный, не совсем глупый, безвредный, просто один из тех очаровательных мальчиков, которые долго не взрослеют? Но какое это имеет значение? Она любила мужчину и была любима!

Джеффри стоял в стороне на заднем плане. Джой в полумраке наблюдала, как Траверс копается в карбюраторе.

Если бы ей рассказывали, как, перекрыв поступление бензина, Рекс с помощью маленького гаечного ключа отвинтил гайки и снял карбюратор; если бы ей рассказывали, как его сильные пальцы, мокрые от бензина, вытащили этот узел, затем грели паяльной лампой, что-то меняли; как Рекс разглядывал, разбирал, продувал, снова собирал, затягивал гайки, устанавливал, затем бодро говорил: «А теперь давайте попробуем…» — после чего опять погружался с головой в чрево машины, что-то прочищал иглой, подключал, снова подсоединял бензобак, — если бы ей все это тщательно и подробно рассказывали, для Джой это звучало бы как китайский язык.

Но она точно уловила смысл в данной ситуации. Она знала всегда, что для доктора Рекса Траверса женщины представляли собой сложный тонкий механизм; и что сейчас механик Рекс обращался с деталями машины точно так же нежно, уверенно, твердо, спокойно, как будто это было живое существо.

«Вот такими, — подумала она с глубочайшим удовлетворением, — должны быть все мужчины. Как Рекс».

После нескольких минут энергичного ремонта Траверс попробовал завести машину. Раздалось ободряющее урчание. Он распрямился.

— Засорился карбюратор, — объяснил он самым дружеским образом беспомощному Джеффри. — Большой кусок волоса застрял в нем. Эти карбюраторы никудышные, особенно если нет приличного фильтра. Ваш не смог бы задержать даже лошадь, не то что кусок конского волоса.

Он обошел вокруг машины.

— Ну, что ж, теперь все должно быть в порядке, Форд.

— Тысячу благодарностей. Очень любезно с вашей стороны.

Но ум романиста трещал от вопросов — не о двигателе, а о том, что кроется за безумным поведением этой пары. Бурное требование Джой забрать ее от мужа. А когда муж догнал их, она закричала от радости, от неподдельной радости. Леди предпочитает брутальных мужчин? Быть может, когда-нибудь она раскроет Джеффри эту тайну в каком-нибудь импульсивном письме, полном благодарностей и извинений. Жаль, если этого не случится. Впрочем, женщины любят писать эмоциональные письма и благодарить за гостеприимство. (Можно ли назвать это «гостеприимством», если ты не успел предоставить девушке кров?)

А от Траверса, по-английски скрытного и молчаливого, сверх признания, что случилось «недоразумение», не приходилось ждать объяснений. И светский Джеффри забормотал слова благодарности.

— Не стоит благодарить меня, — отвечал Траверс, — спасибо, что подвезли жену…

Губы Джой с досадой сморщились при слове «подвезли».

Бедный Джеффри! Не успел его гибкий ум романиста оправиться от первого шока, как получил следующий удар.

— Ну, что ж, спокойной ночи, мистер Форд. Мы с женой полетим на «Мотыльке».

Он безмятежно улыбался и говорил так, словно они возвращались с воскресного пикника. Французский граф получил бы дополнительный материал для размышлений о любви англосаксов. Он восхитился бы тем, какой простор дает английский язык для выражения тончайших оттенков, а как они с помощью интонаций придают своим голосам особую характерность островной нации! Например, эта фраза Траверса: «Я отнесу твой чемодан, дорогая. О, благодарю». (Джеффри вытащил дорожный несессер Джой из багажника и передал доктору.)