День гнева (Недобрый день) - Стюарт Мэри - Страница 85

Агравейн, как обычно бывало в те дни, несмотря на ранний час, уже на три четверти был пьян. Даже из его уст эта клевета прозвучала слишком резко. Коллес, обычно преисполненный надежд подхалим, попытался не без неловкости сгладить слова товарища.

— Ну да… Но всем известно, что они сражались бок о бок с незапамятных времен. Братья по оружию и так далее. Вполне естественно…

— Даже слишком естественно. — Агравейн икнул, потом рассмеялся. — Братья по оружию, вот уж в точку так в точку! И в объятиях королевы тоже… Слышали последнюю новость? В прошлый раз, когда король был вдали от двора, господин мой Бедуир юркнул в королевину постель, не успел еще конь Артура ступить за Королевские врата.

— Откуда ты это узнал? — Вопрос Мадора прозвучал резко.

Лицо же Коллеса становилось все более испуганным.

— Ты мне сам сказал. Но это только разговоры, это не может быть правдой. Во-первых, король не такой уж глупец, и если он доверяет Бедуиру… и доверяет ей, если уж на то пошло…

— Не такой уж глупец? Доверять — удел глупцов. Вон, Мордред с тобой согласится. Что скажешь, братец?

Мордред, который, стоя спиной к собравшимся, наливал вино, соизволил коротко кивнуть.

— Будь это правдой… — с жадностью начал кто-то, но его оборвал Мадор:

— Ты сам глупец, если говоришь такое, не имея доказательств. Даже если б они пожелали, как бы они посмели? Фрейлины королевы всегда при ней, и даже по ночам…

Агравейн разразился смехом, а Гахерис, опершись спиной о его плечо и развалясь на скамье, ухмыльнулся:

— Святая простота. Ты начинаешь говорить совсем как чистюля Гарет. Ты что, никогда сплетен не слушал? Агравейн вот уже больше месяца ухлестывает, успешно, должен сказать, за одной из служанок Гвиневеры. Если кто и слышит слухи, то это он.

— Ты хочешь сказать, он приходит к ней по ночам? Бедуир? Агравейн кивнул, уставясь в свой кубок, а Гахерис победно хрюкнул.

— Тогда мы его поймали! Но Коллес настаивал:

— Она его видела? Собственными глазами?

— Нет. — Агравейн с вызовом огляделся по сторонам. — Но всем известно, что об этом уже давно поговаривают, а кто не знает, что нет дыма без огня. Давайте заглянем сквозь дымные клубы и погасим огонь. Если я добуду доказательства, вы со мной?

— Действовать? Но как?

— Сослужим службу королю и избавим его от Бедуира, очистим разом и постель, и Совет короля!

— Ты хочешь сказать, просто расскажем королю? — с сомнением переспросил Коллес.

— А как еще? Он придет в ярость, кто не придет в ярость на его месте? Но потом он будет нам благодарен. Любой мужчина пожелает знать…

— Но королева? — Это вмешался молодой человек по имени Киан, который приехал с родины королевы, из Северного Уэльса. — Он ее убьет. Любой мужчина, узнав… — Он залился краской и умолк. Следует заметить, что при этом он избегал встречаться с Гахерисом взглядом.

Агравейн был уверен в себе и полон презренья.

— Королеву он никогда не тронет. Вы что, не знаете, что случилось с Мельвасом из Летней страны, когда он захватил ее и держал у себя день и ночь в своем летнем доме на островке посреди Озера? Не говорите мне, что этот распутник не получил от нее чего добивался, но король принял ее назад, не сказав ни единого слова, и пообещал, что, даже несмотря на бесплодность, никогда не отошлет ее от себя. Нет, ей он не причинит вреда. Мордред, ты знаешь его лучше других, да и вообще часами бываешь у королевы. Что скажешь?

— Что до нежности его к королеве, тут я согласен. — Мордред снова поставил кувшин с вином и присел на край стола, оглядывая шумное сборище. — Но это все досужие разговоры. Да, всякое болтают, я и сам слышал сплетни, но сдается мне, исходят они в основном отсюда, и доказательств им нет. Никаких доказательств. До тех пор, пока не найдутся доказательства, болтовня так и останется болтовней, состряпанной из вымыслов.

— А, знаешь ли, он прав, — вставил некий Мелин, родич Киана. — Это только сплетни, которые всегда роятся кругом, когда дама столь прекрасна, как наша королева, а ее супруг вдали от ее ложа так часто и так подолгу, как приходится бывать королю.

— Постельные сплетни, — поддержал его Киан. — Ты предлагаешь нам стоять на коленях в грязи и подглядывать в замочную скважину?

Именно это, по сути, и предлагал им Агравейн и потому отрицал теперь все с немалым праведным возмущеньем. Он был не настолько пьян, чтобы не заметить, как собутыльники сплотились против самой мысли о том, чтобы причинить вред королеве, и потому добродетельно изрек:

— Вы неверно поняли меня, друзья. Ничто не сможет убедить меня нанести урон нашей прекрасной госпоже. Но если б мы смогли измыслить способ низвергнуть Бедуира, не причинив ей вреда…

— Ты хочешь сказать, поклясться, что он силой ворвался к ней? Надругался над ней?

— Почему бы и нет? Такое вполне возможно. Моя девчонка что угодно скажет, если мы ей заплатим, и…

— А как насчет Гарета? — спросил кто-то.

Общеизвестно было, что Гарет ухаживал за Линет, фрейлиной королевы, девушкой воспитанной и милой и столь же неподкупной, как и сам Гарет.

— Ладно, ладно! — Почернев лицом, Агравейн повернулся к Мордреду. — Придумать можно много чего, но, клянусь самой темной богиней, мы уже сделали первый шаг и знаем, кто с нами, а кто нет! Мордред, а ты как? Если мы придумаем что-нибудь, что не бросит тени на королеву, ты с нами? Уж ты-то едва ли постоишь за Бедуира.

— Я? — Мордред раздвинул в холодной улыбке губы — эта улыбка оказалась единственным наследством, доставшимся ему от Моргаузы. — Друг Бедуира, главного конюшего, лучшего из рыцарей, правой руки короля на поле брани и в зале Совета? Местоблюстителя и регента в отсутствие Артура, наделенного всей Артуровой властью? — Он помолчал. — Низвергнуть Бедуира? Что вам на это сказать, друзья? Что я с возмущением отвергаю саму эту мысль?

Ответом ему стали смех и стук кубков и чаш по столу и крики: “Мордреда в регенты!”, “А почему бы и нет? Кого еще?”, “Валерия? Нет, слишком стар”, “Тогда кого, Друстана? Гавейна?” А потом с нестройным единством: “Мордреда в регенты! Кого другого? Одного из нас! Мордреда!”

Потом, когда вошла женщина и крики стихли, разговор перешел на вполне безобидный предмет — заговорили о завтрашней охоте.