Заговор Катилины - Джонсон Бен - Страница 28

28

Придет к тому,

Что станет горд бичом тирана

И рад ярму.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

     (Этрурия. Местность близ Фезул. Входит Петрей с войском.)

     Петрей :

О воины, я счастлив, что сегодня

Веду вас в битву, ибо по болезни

Мне сдал начальство наш достойный консул.

Как я горжусь тем делом, за какое

Иду сражаться! Нынче мы должны

Не укрепить, расширить и раздвинуть

Пределы власти Рима и сената,

Но оградить все то, что наши деды

Ценой упорства, крови и труда

В течение веков для нас стяжали.

Сегодня войско римского народа

Выходит в поле не добычи ради,

Не для защиты государств союзных,

Но для того, чтоб отстоять в бою

Республику, богов бессмертных храмы,

Алтарь домашний и очаг семейный,

Жизнь сердцу дорогих детей и жен,

Могилы предков, вольность и законность,

Короче, чтоб отечество спасти

От тех, кто запятнал себя злодейством,

Развратом, безрассудством, мотовством.

Во-первых, это ветераны Суллы,

Кому близ Фезул земли роздал он.

Они, разбогатев в годину смуты,

Давно все, что имели, расточили

И потому теперь от Катилины

Ждут новых конфискаций и проскрипций.

Считается, что эти люди смелы,

Но страх они вам не должны внушать:

Былая доблесть в них давно угасла,

А если и жива, они сравниться

Ни духом, ни числом не могут с вами.

Затем идут все те, кто не на граждан,

А на зверей разнузданных похож;

Кто, промотав свое, чужого алчет;

Кто от вина размяк, от яств распух,

Ослаб от еженощного распутства;

Кто Катилину в Риме окружал;

Кто с ним не захотел и здесь расстаться;

Кто - в том ручаюсь - молодость свою

Не закалял в трудах военной службы,

Оружием владеть не обучался,

Верхом не ездил и в палатках не жил;

Кто сведущ лишь в разврате, танцах, пенье,

Азартных играх, пьянстве и еде;

Кто на словах опасней, чем на деле.

И, наконец, там собрались подонки

Мошенники, наемные убийцы,

Прелюбодеи, воры, шулера,

Короче, грязь, которую туда

Клоаки всей Италии извергли,

Чтоб этих закоснелых негодяев

Одним ударом покарали мы.

Ужель перед лицом таких врагов

Не схватимся мы гневно за оружье

И эту нечисть не сотрем во прах,

Чтоб кровь злодеев испарилась в воздух

И выпала затем росой в пустынях,

Где бродят лишь чудовища, которых

Рождает солнцем разогретый ил[115]? 

Когда же день победа увенчает,

Любой из нас, кому придется пасть

(Затем что между нами есть, счастливцы,

Чей жребий - жизнь за родину отдать

И чьих имен потомство не забудет),

В обители блаженных вознесется,

Чтобы взирать оттуда, как в аду

Мятежники, тенями став, томятся

И бродит бледный призрак Катилины.

Я все сказал. Пускай орлы взметнутся.

Смелей вперед! Бессмертные за Рим!

     Все :

За нас отец наш Марс и сам Юпитер!

     (Уходят.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

     (Рим. Улица около храма Согласия. Входят Цезарь и Красс.)

     Цезарь :

Со времени отъезда Катилины

Лентул меня тревожит.

     Красс :

На обоих

Давно рукой махнул я.

     Цезарь :

Для чего

Вручить ты хочешь консулу их письма,

В которых шлют они тебе совет

Покинуть спешно Рим?

     Красс :

А вдруг сам консул

Велел подбросить мне посланья эти?

Я должен все возможности предвидеть,

Чтоб оградить себя.

     Цезарь :

Такая мера

Мне кажется не лишней. Я и сам

Ему донес о некоторых тайнах

Из тех, какие без меня он знал.

     Красс :

Чтоб вихрь, корабль республики кренящий;

С ног нас не сбил, найти опору нужно.

Примкнем к тому, кто верх берет.

     Цезарь :

И будем

Служить ему усердней, чем Катон.

Но все ж я попытаюсь хоть для вида

Вступиться за бунтовщиков.

     Красс :

Напрасно.

Зачем спасать того, кто побежден?

     (Уходят.)

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

     (Комната в доме Цицерона. Входят Цицерон, Квинт Цицерон и Катон.)

     Цицерон :

Брат Квинт, я никогда не соглашусь

В угоду чьей-то личной неприязни

На жизнь согражданина покуситься.

Коль мне докажут, что преступен Цезарь,

Его предам суду я, - но не раньше.

Пусть помнят Квинт Катул и Кай Пизон[116],

Что консул обвинять не станет ложно

Людей за то, что им они враги.

     Квинт Цицерон :

Не ложно, а ссылаясь на признанья,

Которые аллоброги, а также

Вольтурций могут сделать. 

     Цицерон :

Нет, не стану

Я домогаться этого и если

Узнаю, что другие домогались,

То и тебя не пощажу, мой брат.

     Катон :

Мой добрый Марк, ты так велик душой,

Как если бы с богами вместе вырос!

     Цицерон :

Вели схватить Лентула и всех прочих,

Хоть горько мне отдать такой приказ.

     (Уходят.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

     (Храм Согласия. Входят ликторы, Цицерон, держащий в руках письма, Катон, Квинт Цицерон, Цезарь, Красс, Силан и сенаторы.)

     Цицерон :

Пусть с Римом и сенатом неизменно

Пребудет счастье! Вас, отцы, прошу я

Вскрыть эти письма и самим решить,

Имел ли право я поднять тревогу

И не должны ль за рвение мое

Меня вы порицать.

     (Входят преторы Помтиний и Флакк.)

А где оружье,

Что в доме у Цетега вы изъяли?

     Преторы (одновременно) :

Лежит за дверью храма.

     Цицерон :

Приготовьтесь

Внести его, как только вам прикажут

Вольтурция ввести, и не давайте

Задержанным друг с другом говорить.