Приключения инспектора Бел Амора. Вперед, конюшня! - Штерн Борис Гедальевич - Страница 107

Стало чисто и тихо.

ЕЩЕ ОБ АБСОЛЮТНОЙ СЕКРЕТНОСТИ.

Хотя мы уже понимали, с Кем имеем дело, и абсолютная секретность с Ними теряет всякий смысл, но мы продолжали соблюдать ее (секретность), надеясь, что нас примут за дураков. Быть дураками — в этом и оставался единственный здравый смысл.

Поначалу для сохранения абсолютной секретности мы решили, что я буду избегать письменных докладов даже президенту д'Эгроллю и дженералю Гу-Сину. С тех пор разговоры с ними велись только с глазу на глаз, и не в помещениях, а на открытых пространствах, вроде крыши планетария или лужаек для гольфа, причем лужайки время от времени менялись (но мы не были уверены, что нас и здесь не подслушивают, мы ни в чем не были уверены). Ну а после того, как в моих тетрадях обнаружились «закорючки», в отчетах для ФУФЛА я принялся валять откровенного дурака, и фуфлоны меня таковым и считали; отчеты я уже писал для самого себя, это были уже не отчеты, а записки для памяти; но для маскировки я озаглавливал их по прежнему «Отчеты для ФУФЛА» и для блезиру запирал их в титановом сейфе и никогда не выносил из бункера.

(Уже потом, после окончания проекта, эти записки попали в архив СОС, а оттуда, по недоразумению и чьему-то недогляду, были переправлены в архив ФУФЛА, где и пылились двадцать лет.) Сейчас понятно, что представляться дураком было правильной политикой, потому что в отношениях с Незнаемым, Непознаваемым и даже Непостижимым лучше было быть простым (но, конечно, не слабоумным) парнем — все равно ведь, Непостижимое ты не проведешь, нужно вести себя естественно, потому что для Непостижимого тобой Ты и сам, может быть, являешься Непостижимым, вот пусть Невесть Кто в Тебе и разбирается. Быть дураком — это было правильная линия. Академики об этом догадывались, это предполагали, но тогда этого никто точно не знал.

Еще о бумагах. Напомню, что сделки, которые мы проводили с разными фирмами, чаще всего заключались устно и скреплялись честным словом и простым рукопожатием, чем очень огорчили будущих историков, архивистов и нашу бумагомарательную промышленность.

Вообще, для нас было обязательным строгое правило: если точно не известна степень опасности, принимать меры в расчете на наибольшую опасность. Это касалось секретности, правил мер безопасности, выбора места строительства — в неясных вопросах мы всегда шли ва-банк.

Дженераль Гу-Син сказал мне, что ему сказал адмирал Поплавко, которому сказали в штабе ВМФ, что Военно-Морской Флот не привлекается к работам проекта и морячки обижены. Я с удивлением спросил: — Кто этот адмирал Поплавко, кто ему это сказал, и откуда вообще морячки знают о существовании проекта? Это при нашей-то «абсолютной секретности»?

Дженераль замялся с ответом. Тогда я намекнул на то, что обращение с секретными сведениями на всех уровнях стало несколько небрежным и что здесь нужно наладить должный порядок. Но дженераль хорошо понял, кого я имею в виду, информация протекала не снизу, а сверху, протекали не унитазы, а потолки,- президент д'Эгролль, да и сам дженераль, стали излишне болтливы на своих потолках, на всяческих конференциях и совещаниях, и должны укоротить свои языки.

Дженераль ненадолго надулся, но потом признал мою правоту. А насчет морячков он оказался прав. Мы привлекли к работам лаборатории и спец-команды ВоенноМорских Сил и не пожалели об этом — они бороздили тесные просторы псевдо-пространства, не выходя на поверхность по нескольку месяцев,- чего стоят только их разведывательные спуски в батискафах в зону наезда (в «дыню») или опасные и трудоемкие замеры на местности ультрафиолетового смещения! Уникальная, героическая работа!

О цензурном запрете отдельных слов и фраз, а также о таинственном случае с фильмом «не-помшо-название», я уже рассказал.

Однажды-таки случилась диверсия, я, кажется, уже писал об этом,- в несущий кабель кто-то забил гвоздь.

Розыски не дали результата. Видимо, это был какойнибудь обозленный рабочий (надеюсь, не металлист, а мусорщик), который таким образом хотел отомстить начальству.

12 АПОСТОЛОВ.

Еще о секретности. Этот любопытный разговор с дженералем Гу-Сином состоялся, кажется, после нобелевской лекции Ясеня Кленова, когда работы по Проекту шли полным ходом. Дженераль Гу-Син попросил составить список десяти самых ценных сотрудников проекта, подлежащих усиленной охране. Вот этот первоначальный список (он дает представление об относительной «ценности» некоторых наших сотрудников):

1. Анатолий Гусочкин, научный руководитель проекта.

2. Вал. Лобан, начальник спец-команды СОС.

3. Академик Лон Дайк, главный теоретик проекта.

4. Академик Тутт — математическое обеспечение.

5. Академик Капельцын — вакуумно-диффузионная теория.

6. Академик Цукерман — физико-химические процессы.

7. Миниглод Рафальский — материальное обеспечение.

8. Фройлен фон Дюнкеркдорфф, генеральный секретарь проекта.

9. Сан Саныч-сан. Сантехническое дело.

10. Ясень Кленов, человек в фуфайке, который все знает.

Дженераль внимательно прочитал список, согласился с ним (даже с выделением охраны Ясеню Кленову), но уточнил два момента:

— Эта ваша фря… то есть, фройлен-фон… Ворона, которая… она ведь не выходит из бункера. Нужна ли ей охрана?

— Она знает ВСЕ детали ПРОГЛОДА лучше кого бы то пи было, даже лучше меня,- ответил я.- По ценности информации, которой она владеет, и соображениям секретности я поставил бы ее на второе место после Коровы. Из бункера она выходит в обеденный перерыв — пройтись по магазинам, купить шпильки-булавки. Поздним вечером перед сном она совершает обязательную прогулку по-за Оврагом.

— По-за Оврагом — это опасно,- согласился дженераль.Будет ей охрана. Но я не вижу имени еще одного человека.

— Кого я пропустил?

— Себя.

— Вы попросили составить список десяти. Для меня не хватило места.

— Запишите себя одиннадцатым.

— Тогда я лучше внесу в список министра финансов N.

— Эта должность охраняется другой парафией. Я сказал: запишите себя.

Я записал себя и протянул дженералю на подпись. Ему опять что-то не поправилось в списке.

— Одиннадцать — какое-то кривое число,- сказал он.

— Зато футбольное.

— Вот именно! Легкомысленное число. Запишите еще кого-нибудь, чтобы было двенадцать. Двенадцать — солидное, священное число. Двенадцать апостолов.

— Кого записать двенадцатым апостолом? Лифшица?

— Я сказал: он из другой парафин.

— Не знаю кого еще… председателя Сури'Нама?

— У него для охраны своих головорезов хватает.

Меня вдруг осенило. И я записал двенадцатого.

— Кто этот Племяшин? — спросил дженераль.

— Тот мальчик, который загнал Президента в кусты, а вас затаскал по всему Полигону.

— А, этот! — вспомнил дженераль.- Зачем вам этот мальчик?

— Я не уверен, что он мальчик. Тем более, в следующем году ему исполнится семнадцать лет.

— Вы хотите сказать, что Племяшин является главным претендентом на выход… туда?

— Да, я именно это хочу сказать. По своим техническим данным он превосходит всех. А физика — дело наживное.

— Физика?

— Физическая подготовка, атлетизм.

Дженераль понятливо кивнул и подписал список.

Так у ПРОГЛОДА возникло двенадцать апостолов. Правда, первые же попытки «охранять» этих специалистов были смехотворны и привели к разным, никому не нужным инцидентам. Охранников за спиной Коровы тут же обозвали «коровьим седлом», два бугая для Племяша попросту испугали мальчика, фройлен сначала стала гонять своих телохранителей за шпильками и булавками, а потом нагрузила их какойто общественной работой; Ясень Кленов, почувствовав, что за ним наблюдают, пригрозил политическим скандалом,- в общем, персональная охрана ни у кого не прижилась, и мы ее быстро убрали.

«Ну, а каждый из этих апостолов, кроме Племяша, через десять лет стал предметом следственного разбирательства в Конгрессе.»