Приключения инспектора Бел Амора. Вперед, конюшня! - Штерн Борис Гедальевич - Страница 118

Вряд ли успеет. «…»

Пришло сообщение: в Матче Смерти счет 5:5. Как видно, Макар с Ираклием взялись за дело. Назначено дополнительное время. Хантский посол прячет кинжал, снимает одно кольцо окружения и отдает дяде Сэму подтяжки.

ПЯТИМИНУТНЫЙ ПЕРЕРЫВ.

МАТЧ СМЕРТИ.

Приобский Хант сидит в кресле, его телохранители утирают кровавые сопли. Президент д'Эгролль вернулся в ложу.

В ангар не уходили, повалились прямо на полигоне. Теперь надо играть на зубах. Наши железнодорожные негры совсем плохи, кровавые пузыри на губах. Нифуяся им не помощник. Все сдохли. Но и приобам настал конец. У Шустряка хлещет кровь изо рта. Войновича, кажется, хватил удар, доктор Вольф при нем. И посматривает на меня. Теперь будем играть до первого гола. Меня качает вверх-вниз и тудасюда… Ко мне спешит доктор Вольф… Все кончено. В меня закрадывается страшное подозрение. Нас кто-то продал, предал, сдал игру Приобскому Ханту! Не знаю кто. Президент?!

«…» Это конец.

БЕЛАЯ НОЧЬ.

Нештатная ситуация: Саши Племяшина нет вот уже пять минут.

Взрыва нет.

Кажется, это в самом деле конец.

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ.

ПЛЕЙ-ОФФ.

ГОЛ СМЕРТИ.

БЕЛ АМОР.

Это был еще не конец, а тяжелый инфаркт у Лобана,- хорошо, что доктор Вольф был недалеко, обоих Главных тренеров — Лобана и Войновича увезли в Федеральный госпиталь, и они не увидели ни гола смерти, ни конца Вселенной, им уже было все равно.

СТЕПАН МАЗИЛА.

Лобана увезла «скорая», и я на 11 минут сделался Главным тренером. Началась ненавистная мне обвальная игра, когда атакуй-не-атакуй, все равно получишь.

Нужно забить, а как забить — никто не знает, все куда-то несутся, сломя голову. Даже Ванька не усидел в центре притяжения, а пошел, пошел — куда ты пошел?! — пошел разбрасывать протуберанцы. Никто из наших уже не играл, а только гоняли (ползали!) по полигону и пинали эту несчастную планету. Пробовали играть от Фонаря, но и Фонарь уже не светил. Президент д'Эгролль сидел без лица. Приобы были не лучше. Хуже. Приобского Ханта тоже не было видно — над его креслом суетились белые халаты.

ГОЛ СМЕРТИ.

ОТ СТЕПАНА МАЗИЛЫ.

Гол смерти — я уже подозревал, что этим голом все закончится,- мы пропустили бестолковый,- как раз то редкое происшествие, когда Макар с Ираклием «пустили бабочку». Сейчас об этом я говорю спокойно, потому что этот пропущенный гол по сравнению со взрывом Вселенной не кажется мне какой-то уж трагедией; этот гол, забитый на 11-й минуте дополнительного времени Матча Смерти, прозвучал (если только гол может прозвучать,- думаю, может!) одновременно со взрывом Аити-Вселениой.

ДОКТОР ВОЛЬФ.

Вот этот гол: оплавленная плаиетка (в начале матча стерильная, дезинфицированная, проверенная мной и тремя комиссиями) после отбойной свечи кого-то из приобов планировала на ногу Ираклию но крутой, но несложной тангенсоидной траектории. Ситуация была неопасной, надо было только прикинуть угол геодезического смещения, переключить скорость и сыграть по мячу (можно было вообще ничего не прикидывать и не переключать, а просто и импульсивно сыграть хоть как-нибудь). Но в этот момент Макар крикнул Ираклию:

— Играй!

СТЕПАН МАЗИЛА.

Выяснений «кто виноват?» не было.

Оказалось, что Ираклию вместо «Играй!» послышалось: «Играю!», и он уступил планету Макару. Обычная — детская! — ошибка, несогласованность бека и голкипера. Но ошибка голкипера больше — в таких случаях голкипер должен кричать: «Я!»

ДОКТОР ВОЛЬФ.

Ираклий неожиданно увернулся — даже шарахнулся в сторону,- и планетка, подпрыгнув на какой-то узловой подпространственной кочке, как бы нехотя и с удивлением — Макар бросился и достал ее кончиками даже не пальцев, а перчатки,- пересекла линию рамки.

Гол.

Конец.

ДЖЕНЕРАЛЬ ГУ-СИН.

Вселенная вздрогнула.

ДЖЕНЕРАЛЬ БЕЛ АМОР.

Взрыв.

БЕЛАЯ НОЧЬ.

ВЗРЫВ.

БЕЛ АМОР. ЗАПИСЬ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ.

Взрыв последовал одновременно с голом смерти через 11 минут после критического срока.

Что Там могло произойти? Что Там делал Племяшин эти лишние 2-3 секунды? Выставлял заряд? Срывал фуфайку?

Бог не помог? Что или Кто могли ему помешать? Этого мы никогда не узнаем.

Или узнаем, когда окажемся Там.

Не моим вечным кривым пером описывать этот взрыв. Тут нужен писатель-колорист. Недавно я попросил описать этот взрыв Ясеня Кленова, но он сказал, что в тот момент спал и ничего, даже снов, не видел. Счастливый человек, его даже футбол не интересует.

Рассказывали, что Федеральный Олимпийский Полигон заходил ходуном и чуть не сорвался со стационарной галактической орбиты. Миллионы тиффози слетели со своих мест, расшибли лбы, получили травмы, контузии, но, на удивление, жертв не было.

Гол! Г!

Никто и не подумал: взрыв!!!

Что я видел. Звуковых эффектов не было. Все происходило в тишине. Дядя Сэм застегивал на пузе подтяжки, как вдруг зона «дыни» окрасилась в ядовито-красно-фиолетовую смесь чернил с кровью. Я видел, как телохранители-морячки набросили на Корову плащ-палатку и потащили его под хантыйский танк, чтобы он отсиделся под танком. Правильно действовали! Молодцы!.Действовали по инструкции: спасать не самого главного, а самого ценного — Священную Корову.

Потом — темно в глазах, будто меня прихлопнули мешком из-за угла. На меня тоже пытались наброситься с плащ-палаткой, я ответил — кулаком, морячки среагировали мгновенно — тут же и тем же в ответ, и стало темно в глазах.

Я подумал, что Вселенная лопнула, что ей конец.

Очевидцы описывали белую вспышку, будто взорвалась сверхновая. Наш мерцающий звездами черный космос стал ослепительно-белым, потом ярко-розовым, потом заполнился какими-то кроваво-фиолетовыми ошметками мяса с белыми сверкающими прожилками. Я повторю давнее стихотворение Лобана,наверно, он тогда, в своем побеге с Коровой, чтото предугадал: «Инфракрас Угас.

Ультрафиолет

Сместился в синий Цвет.

Значит, осень.

На осине Иней.

Значит, восемь.

Сколько зим, сколько лет

Отпечаталось в лужах?

И стрелки скрестил

В циферблатных рожах

Ужас».

Потом окровавленное мясо рассосалось, и Вселенная приняла прежний вид. «Дыня» исчезла.

ИЗ ОБРАЩЕНИЯ ПРЕЗИДЕНТА Д'ЭГРОЛЛЯ К СООТЕЧЕСТВЕННИКАМ.

«О ВЗРЫВЕ СОСЕДНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ».

Обращение Президента к народу было скучным, не знаю уж, кто писал ему текст, мог бы попросить фройлен фон Дюнкеркдорфф.

Откуда он взял, что «соседняя Вселенная взорвалась», я до сих пор не знаю; мы просто ничего не знаем о ее судьбе. Он начал: «Дорогие соотечественники!», а мог бы классически: «Братья и сестры!» Ладно. О'к. Привожу без комментариев фужерные цитаты из моих «Отчетов» и книги Лобана «Футбол и сообщество», которые президент д'Эгролль использовал в своем обращении: «Футбол — не просто игра. Вот факты и гипотезы об исторической и социальной эволюции футбола. «…» Проблемы образа жизни людей в последние годы привлекает все большее внимание ученых и государственных деятелей. «…» В этом свете важное значение имеет реальная оценка места футбола в жизни людей. «…» Футбол приобрел глубокую социальную значимость.