Приключения инспектора Бел Амора. Вперед, конюшня! - Штерн Борис Гедальевич - Страница 67

— Карту! — приказал Сур своим гориллам. Те достали из планшета карту Приобского Хаптства.

— Нет,- сказал я.- Полную карту диаметральной Приоби с учетом среднего красного смещения.

Телохранители побежали к «торнадо», притащили рулон и раскатали перед нами диаметральную карту всей Приоби.

— Мы бежали по тундре, вдоль железной дороги…- запел я, разглядывая карту.

Карта была большая, цветная, подробная, с розой ветров.

В Планетарии умеют делать карты. Я прикидывал — что может взбрести на ум Лобану на свежем воздухе в стоиятидесятиградусный мороз?

— Так вот, Лобан так глупо не побежит. Ищите его вот здесь, у истоков Индигара,- показал я.- Или здесь… не удивлюсь, если Лобан выйдет к старой Новой Земле…

— Интересно. Продолжайте — где еще он может объявиться?

— Вот, собственно, и все… Да, конечно, есть еще Крайний Северо-Восток…- Я провел пальцем по диаметрали.- Вот… Майдан-на-Колымаге.

— Вы шутите?! Это безумие! Пройти через всю Диаметральную Приобь?! Они не дойдут.

— Да, вы правы, это невозможно. Но на всякий пожарный случай предупредите Верхне-Вартовский СОС-форпост… Стоп… Вы сказали: «они»? Разве Лобан ушел не один?

— Они бежали вдвоем. Лобан прихватил с собой какогото аборигена Толика.

— Понятно. Корову. Если Лобан прихватил корову, значит, он может дойти и до Майдана.

— Какую корову?

— «Коровой» у лагерных беглецов называется субъект, которого берут в побег, чтобы его в самый отчаянный момент съесть. Субъект-корова, конечно, не догадывается об этом. Это удобно — продовольствие не надо тащить на себе, оно идет само.

— Кто идет само?

— Продовольствие. Толик.

— Вы в своем уме?! Или вы шутите? Лобан, корова, каннибализм… Лобан передал, что этот абориген Толик оченьочень нам пригодится!

— Значит, эта корова — священная. Ладно, ладно, я неудачно пошутил. Фуфайки-то у них есть?

— В том-то и дело! Есть! Три новые фуфайки, даже непадеванные. Из-за этих-то фуфаек Приобский хант и озверел.

— Они прихватили новые фуфайки?! — удивился я.- Тогда хант их точно не выпустит.

— Я же говорю: в том-то и дело! Фуфайки даже не новые, а новейшие, экспериментальные, из какого-то нового текстиля, последнее слово приобской науки и техники. Хант Ханты экономит на электричестве, зато в его шарагах лучшие ученые создают лучшие во Вселенной фуфайки. Лобан с Толиком ухитрились похитить эти фуфайки прямо на испытаниях и ушли в Тайгун.

— Ищите и ждите их в районе Майдана. Они, если будут живы, рано или поздно там объявятся.

— Вы так думаете?

— Я так думаю.

ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ.

КАЧЕСТВЕННЫЙ ДВУХНЕДЕЛЬНЫЙ ЗАПОЙ.

Чeртыхаюсь.

«Без комментариев.»

ЛОБАН С КОРОВОЙ НАШЛИСЬ.

Пусто. Пусто на душе, пусто в бутылках, пустой магазин закрыт на рождественские праздники, все выпито и пропито, падает снег, все впустую. Войнович уехал в Метрополию продолжать запой, чтобы не мешать мне писать отчет.

Открыл рабочий блокнот с тренерскими записями, открыл белую тетрадь в клеточку, зарядил «паркер» чернилами, но не знаю, с чего начать. Чернила пахнут спиртом. Сейчас вечер зимнего галактического противостояния. В небе за окном висит бело-голубая молодая Метрополия. Я люблю этот Праздник. Тем более, это мой день рождения. Так уж получилось, и не по моей вине, что я родился в этот день. «…» С чего же все же начать?…

«См. начало.»

Устал. За три бессонные ночи зимнего галактического противостояния довел отчет до осени. До Нового года надеюсь закончить. Люблю праздники. Праздную даже оба равноденствия — весеннее и осеннее, когда звезды играют вничью — ни вашим, ни нашим. Завтра — Рождественская ночь. Снега, снега, снега, скука. Меня бросили, обо мне забыли, я никому не нужен. Проходят праздники, а я ни в одном глазу. Где там сейчас Лобан со своей коровой? Жив ли? «…»

О, радость! Приехали Войнович, Макар, Чайник, дядя Сэм, Ираклий, фон Базиль, шеф-кок Борщ, Брагин с какой-то приятной девицей, Легкоступова с этим неприятным типом БэА (в черном пиджаке, в белых брюках и с оранжевой бабочкой он похож на сутенера), кто-то еще. Привезли все, что нужно.

Отметили мой день рождения, завтра отметим Рождество, а там и Новый Год на носу. «…» Подпортил настроение лишь этот дуболом в оранжевой бабочке,опять слушал, смотрел, пюхал, если не сказать подслушивал, подсматривал, разнюхивал. До чего все-таки неприятный тип!

«Мои подозрения Бoгатенького Арлекиио в шпионаже в конце концов закончились вызовом к дженералю Гу-Сину и таким конфузом, что меня чуть кондратий не хватил. Господи, как же я мог не узнать этого типа в бабочке!»

Отметили Рождество. Пили лечебный церковный «Кагор» от Войновича, решали очень любопытный вопрос: играл ли Иисус Христос в футбол? Войнович безБoжно крестился и доказывал, что Он (Иисус) и двенадцать апостолов — это первая зафиксированная в древности профессиональная футбольная команда с главным тренером и запасным голкипером. В одном из ранних кумранских апокрифов утверждается, говорил Войнович, что эта команда под названием «Благая Весть» сначала гоняла мяч на палестинских пустырях, потом проводила турне по Палестине и зарабатывала футболом на жизнь, собирала толпы тиффози, но была расформирована властями, потому что Главный Тренер много на себя брал, говорил, что «футбол — это Бог, а Бог — это футбол» (нашелся доносчик за 30 шекелей), на Тренера завели дело, он попал в местную прокуратуру к некоему Пилату, прокурор был завзятый болельщик, он устроил Тренеру побег, апостолы разбрелись по Римской империи и понесли футбол в пролетарские массы… дальнейшее известно.

Такая вот симпатичная легенда о зарождении футбола.

Вспомнили, что следующий год будет високосным, что в день Кривого Кондратия Макару исполнится 10 лет.

Снега, снега, снега. Сажусь заканчивать отчет.

К утру закончил отчет и стал собираться в Метрополию встречать Новый Год, как вдруг позвонил председатель Сури'Нам и заорал с захлебом:

— ЛОБАН С КОРОВОЙ НАШЛИСЬ!

Я хотел было посоветовать председателю засунуть свою длинную часть тела на букву «я» в свою же мягкую часть тела па букву «з», но сдержался и сказал:

— Я уже знаю.

И бросил трубку. Болтун — находка для Постороннего Наблюдателя. Рядом опять сшивался и прислушивался этот дуболом БэА со своим банальным дубовым веником. Пригласил меня в парную, я отказался. Что мы там, голые, будем делать?

Кончался недоделанный Год Дурака (ГэДэ). Наступал несчастливый високосный Год Кривого Кондратия (ГэКаКа).

Аббревиатуры какие отвратительные…

Я шкурой чувствовал, как бесхитростный простодырый Дурак сдает свой пост и уступает место коварному Кривому Кондратшо.

Пост сдал, пост принял.

О'к.

НЕЗАКОНЧЕННОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К «ОТЧЕТАМ» ПОЖИЗНЕННОГО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ

ФУТБОЛЬНОЙ ФЕДЕРАТИВНОЙ ЛИГИ ГОСПОДИНА СУРИ'НАМА.

Кто бы мог подумать: как оказалось, наша Вселенная не безгранична, рядом с ней существует множество других вселенных. Но из этого не следует, что к ней надо относиться как к какому-то мыльному пузырю. Подумать только: двадцать лет назад судьба нашего «пузыря» висела на волоске и зависела от какого-то, извините, болта с гайкой шесть на девять! (Или какие там гайки бывают?) Начиная со второго отчета, все это предельно ясно отражено; в первом же отчете автор попросту водил меня за нос. Теперь, когда все мы немного перевели дух, самое время взяться за благоустройство Нашей Местности. За Родиной надо ухаживать, она того стоит.

Относительно шуточек автора в мой огород, то есть, в мои «многочисленные» персональные дачи… Комиссия от Конгресса, депутация от многомиллионной армии тиффози и так называемые фужеры «председатель имеет в виду не футбольных журналистов, а Футбольное Управление Жертв Революции» сразу же после окончания Диффузионного Проекта провели проверку, даже расследование на этот счет. Выводы для моих недоброжелателей были неутешительными. Из соображений секретности строительство многочисленных номерных объектов на мое имя было санкционировано самим президентом д'Эгроллем, эти объекты сейчас являются общественной собственностью; лишь один весьма скромный объект «Почтовый ящик № 515» (Заспаная Пуща — два гектара спекшегося реголита за Огородным Кольцом Астероидов) до последнего гвоздя построен и благоустроен на мои личные сбережения из собственного кармана — в конце концов, работая в те времена по 12-16 часов в сутки, должен же я был где-нибудь отдыхать?! Я такой же трудящийся, как и фужеры «здесь — футбольные журналисты», будь они не ладны, которые…